И снова процитируем Р.Арбитмана: “Судьба подарила нам удачный тандем. Оба автора были выходцами из Союза и уже во всяком случае в деталях не ошибались… Они-то знали, что черная икра не входит в наш ежедневный рацион… и что контрразведка “Смерш” существовала у нас только в годы войны. Вдобавок Эдуард Тополь в бытность свою корреспондентом “Бакинского рабочего” и “Комсомольской правды” наверняка успел запастись самыми разными впечатлениями, к тому же неплохое знание писательской и кинематографической среды тоже помогало делать “фон” детективных романов вполне осязаемым, отнюдь не схематичным. Фридриху же Незнанскому многолетняя служба в прокуратуре СССР дала возможность поднакопить сюжетов криминально-скандальных историй на много лет вперед… Помимо всего прочего, детективы Тополя и Незнанского имели целых три дополнительных достоинства: в основном они были написаны не сегодня, не здесь и не для нас… “Не сегодня” — означало, что вовремя актуализировали темы, до недавних пор запрещенные в России, они говорили, пока другие помалкивали… “Не здесь” — значило, что писатели были в высшей мере свободны от внутреннего редактора, не боялись “нарушить”, “разгласить”, “очернить” — в общем, высказаться достаточно откровенно, не думая о последствиях. Богом был сюжет, все остальное не имело значения. Наконец то, что все романы были написаны поначалу “не для нас” (гласность тогда едва ли кто предвидел) способствовало с одной стороны введению в ткань некоей минимальной доли привычной для нас сегодня острой разоблачительной публицистики… С другой же стороны, “советские тайны” подавались в необходимо-привычной для Запада упаковке динамичного, “крутого”, остросюжетного детектива-триллера… Детективное произведение о наших делах, написанное вдобавок в отечественной традиционной манере, с унылыми рутинными приключениями “по-советски”, с неторопливой ленцой, с непременной “моралью” — просто нельзя было бы продать…”
Впрочем, оторвемся от Р.Арбитмана, с чьим просвещенным мнением мы вполне согласны, и рискнем дополнить его собственным суждением.
Нет никакого сомнения, что обе совместные работы при всех присущих им недостатках проложили дорогу постперестроечному отечественному детективу. Они показали российскому читателю, как сочетать документальное и художественное, всю меру допустимой открытости и, наконец, отношение писателя и “органов”.
Именно после публикации в России “Жуурналиста для Брежнева” и “Красной площади” появилась серия “доппелей”, в которых показано противоборство “органов” с организованной преступностью, друг с другом, наконец, с высшей властью… Конечно, крутизна следователя, пусть даже “важняка” Игоря Шамраева не может не вызвать удивления. У нас в стране даже генпрокуроров научились укрощать, но это в какой-то мере компенсируется отсутствием хэппи-энда: в “Красной площади” И.Шамраев погибает, а его помощники — арестованы и осуждены. “Журналист для Брежнева” В.Белкин просит политического убежища во Франции.
И Тополь, и Незнанский стали, пожалуй, первыми “разгребателями грязи”. В “Красной площади” автор разоблачает заговор и закулисную борьбу в высших эшелонах власти. В “Операции “Фауст” тема подготовки переворота находит свое продолжение. В “Ярмарке в Сокольниках” рассказывается об участии в махинации с драгоценными камнями высших членов госбезопасности.
В “Красном газе” и “Кремлевской жене” следователь Анна Ковина, “тополевский Джеймс Бонд”, как рекомендуют ее авторы одного из предисловий, всеми силами борется за конституционный порядок, в “Кремлевской жене” она находится в эпицентре событий, связанный с попыткой государственного переворота…
Как пишет критика, “детективы Э.Тополя — своего рода “журналистская проза”: фантазии на тему и злобу дня, интеллектуальная игра с реальностью на грани игры с огнем. Чем-то его проза похожа на модный жанр коллажа, когда из документальных фрагментов, узнаваемых деталей, фигур создается сюрреалистическая картина…”
