За окном опять лил дождь. Интересно, будет ли хотя бы один день без него? Бен-Йорк со своей погодой наводил тоску, грусть и сон. Хотелось спать, но через полтора часа у меня начнутся уроки, на которые не было настроения идти. Вставая из-за стола, я взяла телефон, лежащий рядом, и написала в группу девочкам «хай! Сколько сегодня уроков?» Ответ пришел через минуту от Мии: «семь». Мне стало так тяжко, что я скривилась и захотелось проклинать весь мир. Ну за что мне все это? С сожалением и неохотой я покинула пустой одинокий зал, который хоть и был украшен роскошью, дорогими величественными предметами интерьера – как, например, два больших золотых льва, сидевших по бокам возле мраморного камина посредине слева или знаменитые картины итальянских и английских художников, изображавшие эпоху периода Возрождения, в комнате все равно оставались царить мрак и одиночество. Даже когда здесь проходили праздничные ужины, за длинным дубовым столом собирались гости и играла иногда тихая музыка скрипки и рояля, то не чувствовалось никакого уюта. Старый, классический, с элементами готики особняк хранил внутри множество секретов и тайн прошлого. Здесь, как в лабиринте, множество комнат, длинные широкие и узкие коридоры, два этажа. В некоторых помещениях мне запрещалось находиться, поэтому я не знала, что за ними скрывалось. Единственная деревянная белоснежная дверь с золотыми узорами, которая располагалась на первом этаже в одном из коридоров, манила меня больше всего. Всегда было интересно узнать, что находилось за ней, но, к сожалению, кроме матери, ночью я не видела, чтобы туда кто-то заходил. Проходя мимо той самой двери, с трудом унимала любопытство, которое каждый раз становилось сильнее. Жаль, ключи мама прятала в своем кабинете или, скорее всего, носила с собой. Я грустно смерила взглядом дверь и направилась дальше к круглой широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
Войдя, наконец, в свою комнату, встретилась со служанкой, заправляющей мою постель. Зои всегда относилась ко мне дружелюбно, как к подруге, а работу выполняла качественно и с любовью. Она одна была из тех, кто более ответственно брался за задачи и никогда не жаловался на грубые замечания Лилианы, не спорила, не обсуждала за спиной. С ней приятно общаться, слышать короткий смешок. На милом и ясном личике редко появлялась улыбка, которая очень шла ей, но почти невозможно было заставить улыбнуться серьезную девушку с золотыми короткими кудрями.
– Доброе утро, Камилла. Ваша школьная форма поглажена и висит на стуле, – озвучила она официально-деловым тоном.
– Спасибо, – поблагодарила я и начала переодеваться.
Терпеть не могла эту форму: алую ситцевую рубашку с длинным рукавом, черную юбку с красными полосками, темные колготки, которые постоянно рвались, и туфли на маленьком каблуке. В этом одеянии я чувствовала себя манекеном. Никакого комфорта и свободы. Каждая клетка кожи пряталась за строгим официальным стилем, все интимные места закрыты. Зеркала передо мной нет, но представляю, как выглядело это все. Их вообще не имелось в доме, по крайней мере я ни разу за всю жизнь не видела ни зеркал, ни свое отражение. Свой цвет волос только знала, и то крашенный, а настоящий не помнила. По словам мамы, они темные и волнистые, как ночь, не очень подходящие мне. Лилиана всегда решала сама, как должна выглядеть ее дочь, каким правилам следовать, какие законы соблюдать, чем заниматься и главное – как учиться и вести себя рядом с ней на совместных мероприятиях, вечерах, важных встречах, да и в жизни в целом. Конечно, мне не нравилось жить по чужим правилам! Но сколько бы раз я ни ссорилась из-за этого с мамой – бесполезно. Ее не убедишь и ничего не докажешь, а характеры у нас совпадали. Обе упрямы, прямолинейны, целеустремлены, мстительны и властны. Одного только было больше у мамы – строгости. Один ее холодный жесткий взгляд нагонял страх и беспокойство. При воспоминаниях о нем по спине побежали мурашки. Все ровно, несмотря на наши ссоры и разногласия, я любила ее, потому что она моя мама. Никаких других родственников у меня больше не было.
– Ваша мать просила передать, чтобы вы сегодня не опоздали на ужин и надели синее кружевное вечернее платье, которое она подарила вам месяц назад, – сообщила Зои, завязывая мне хвост.
– Передай ей, пожалуйста, что я не смогу присутствовать. У меня важное собрание, – вспомнила ее же слова в прошлый раз, которые до сих пор кололи мое сердце.
– Знаю, вы снова в ссоре, но никто бы не осмелился не выполнить пожелание королевы.
– Это она считает себя королевой?! – я не могла сдержаться от смеха. – Смешно! А я тогда кто? Принцесса или рабыня?
– Высокомерная королева и самовлюбленная принцесса, – ответила служанка и тут же смутилась, покраснев от стыда или чего-то другого.
– Знаешь, в твоих словах есть смысл, – задумалась, смотря в окно. – В этом замке они действительно живут. Не хватает одного короля. Интересно, каким бы он был? Эгоистичным, злым или добрым, романтичным? А принц? У него был бы белый конь или черный?
