Он очень большой, по сравнению со мной, очень длиннорукий, ему легко одновременно целовать меня, облизывать шею, скулы, обновлять те следы, что еще даже не успели пожелтеть на коже, после нашей первой ночи, и держать под контролем мои запястья, не позволяя им опускаться, припечатывая их одной здоровенной ладонью к постели.
Вторая ладонь ему нужна для того, чтоб ритмично и жестко надавливать прямо через тонкие колготки и белье внизу.
И меня торкает от этих синхронных движений: его языка и его пальцев.
Сандр играет на мне, словно на музыкальном инструменте, опытно и умело. Чуть небрежно даже, будто и мысли не допускает, что мне что-то может не понравиться.
— Мокрая киска, — усмехается он мне прямо в губы, чуть притормаживая игру пальцами внизу, — прямо через белье течешь.
Хочу отвернуться и зажмуриться, такие вещи он говорит. Лучше бы молчал, ей-богу! Так стыдно!
Но Сандр сегодня более разговорчивый, определенно. Вот только разговоры его — грязные.
Пошлые.
И мне от них почему-то еще жарче.
— На меня смотри, — снова рычит он, а затем резко дергает мои колготки! И я ошеломленно осознаю, что он разорвал все внизу! И белье мое! И колготки! И голая я там теперь, совсем!
А в следующее мгновение и даже этого не осознаю, потому что Сандр обманчиво мягко трогает меня внизу, проникает внутрь!
— А-а-х… — меня снова выгшибает, а на глазах появляются слезы, потому что это вторжение очень сильно напоминает то, что было в первый раз. И как больно мне было! Сейчас не больно, но очень-очень чувствительно!
— Нет… — шепчу я бессвязно, пытаясь донести до Сандра весь ужас того, что испытываю, — нет-нет-нет…
Но Сандр не тормозит, он мягко, очень аккуратно даже трогает меня внизу, что-то задевая постоянно своими ритмичными движениями, какую-то точку, от одного касания к которой меня дергает, и волны по телу гуляют.
И смотрит, главное!
Смотрит на меня! Так жадно изучает, словно эксперимент проводит, ей-богу!
Естествоиспытатель чертов!
А я — его подопытная зверюшка, через тело которой он пропускает ток.
Ритм ускоряется, и я теряюсь во внезапной вспышке чего-то странного. Даже не удовольствия, а… А мощного какого-то выброса энергии, от которого меня на части словно разрывает.
Крик заглушает поцелуй.
И следующий крик, от внезапного, очень жесткого, длинного проникновения — тоже.
Сандр целует меня, целует, целует… И враскачку двигается во мне! Навалившись всем своим тяжеленным телом, сковав им меня, словно палач средневековую ведьму — колодками.
Не дает дышать, не дает кричать, не дает двигаться!
Ничего не дает!
Только забирает опять!
Все у меня забирает! И меня саму — тоже!
Ошеломленно замираю, окончательно осознавая, что меня опять трахают. Не то, чтоб к этому не шло дело, я же не больная на голову, чтоб не понимать очевидного, но…
Но он опять меня обманул!
Опять задурил голову своими поцелуями, пальцами своими, глазами этими пугающе-сумасшедшими, холодными и огненными одновременно!
Задурил, напугал, отвлек внимание, а сам… вероломно… Засунул в меня член!
И теперь трахает!
О-о-о…
И это снова больно.
Но уже не так, как в прошлый раз. Скорее похоже на жжение внутри. И очень тесно, потому что он огромный просто! Как он вообще умудряется двигаться, мне кажется, что сейчас трещинами там все пойдет!
Сандр, на секунду притормозив, рывком закидывает мои безвольные ноги повыше себе на поясницу, выстраивая меня под собой так, чтоб удобно было. Ему.
И я снова вскрикиваю, потому что в этом положении, вроде бы не особо поменявшемся, его присутствие внутри ощущается еще сильнее! И еще острее.
Мои руки, до сих пор связанные галстуком, рывком перемещаются на шею Сандру. Кажется, ему хочется, чтоб я обнимала.
И я обнимаю.
Мы замираем в этой позе, подавляюще-развратной, Сандр смотрит на меня, выдыхает в губы:
— Горячая какая… Можешь покричать. Мне нравится.
Ах, ты… Нравится ему! Теперь ни за что кричать не буду!
Он словно читает этот протест в моем взгляде, усмехается и будто бы нехотя, лениво двигается вперед и назад.
И я кричу! Тут же, мгновенно забывая о своей попытке в самостоятельное мнение!
Это так остро! Это та-а-ак… О-о-о…
Еще раз так сделай…
Я не говорю этих слов. Никогда их не скажу!
Но Сандру и не нужно проговаривать ничего. Он сам все знает.
Легко скользит снова вперед и назад.
И я опять кричу.
И еще. И еще.
А потом Сандор срывается в дикий, безумно жесткий темп, и я уже не кричу.
Я вою, прикусив его каменное плечо, полностью потеряв себя!
Потому что нельзя так делать! Нельзя такое творить с живым человеком! Я же с ума сойду!
В попытке хоть чуть-чуть устоять в этом безумном огне, куда каждым толчком, каждым движением отправляет меня Сандр, я сжимаю как можно сильнее его ногами за поясницу, связанными руками — за шею, впечатываюсь в него всем телом.
Дурацкая клетчатая юбка окончательно превращается в тряпку, сбившись в ком на талии, но это никого из нас не тревожит вообще.
