Они повсюду. От них невозможно избавиться. Сплю – они со мной. Просыпаюсь – они здесь. Глаза открыты – они перед моим взором. Закрыты – тоже.
Всегда вместе. Всегда улыбаются.
И я схожу с ума от ревности.
Ничего не вижу и не слышу, только их. На работу хожу как автомат. Виктор вызывает меня в кабинет, что-то говорит, участливо заглядывает в глаза, даже пробует взять за руку… – еще не помню что.
У меня перед глазами просто картинки-картинки-картинки. Череда картинок сменяется, как в глупом мультфильме, и я не улавливаю сути происходящего.
Мне все равно, что на мне надето, что я ем и куда я бреду. Все в тумане. И он только сгущается.
Они, эта смеющаяся парочка, преследуют меня по дороге на работу, в офисе, по дороге домой. Они в моей ванной и в кровати.
Они заполонили все мое пространство.
Я их ненавижу.
И не могу избавиться – бессильна.
И больше не могу терпеть.
Звонок. Кира.
– Давай п-покурим?…
– Не курю. Ты же знаешь.
– Я не сигарету тебе предлагаю.
– Тем более. Не потребляю. Ведь знаешь…
– Значит, живая.
– Что?
– Живая.
– …?
– Отказываешься от травки. Сознание на месте.
– А…
– А то я начала за тебя волноваться.
– Не стоит.
Кладу трубку и озираюсь по сторонам. Вся комната усыпана бумагами. Исписанными, отпечатанными, изрисованными. Бумаги на столе и на полу. На моей кровати и на тумбочке. На стуле, подоконнике и в шкафу на полках.
На кухне полный бедлам. Галерея грязных чашек с засохшей чайной заваркой. Гора посуды в раковине – на тарелках уже зацвела плесень. Вонь из мусорного ведра. Все кастрюли грязные и в беспорядке толпятся на плите, кухонном и обеденном столах, табуретках. Грязные ложки и вилки разбросаны по всей кухне и даже торчат из самых батареи центрального отопления. И всю эту какофонию покрывают листы бумаги. Тысячи, миллионы исписанных и отпечатанных листов. Заляпанных жиром и кетчупом, усыпанных крошками и прижатые засохшими куриными костями – целое море листов.
Я подняла один из них и с удивлением читаю:
На обороте – продолжение:
Следующий обрывок бумаги гласит:
