Вскоре я вижу дом. Приближаюсь к нему, мне навстречу выбегает маленькая девочка. Ей около пяти, она очень смешлива и открыта, одета в не по размеру большой фиолетово-серый балахончик с таким же необъяснимым свечением, как и все вокруг. Она с разбегу бросается мне на руки, радуется и игриво колотит ручонками, мол, где же ты так долго пропадала. За девочкой торопится мужчина в строгом костюме с бабочкой и наглаженной рубашке. «Заждались», – говорит он и сдержанно жмет мне руку. За прошедший год он еще уменьшился в размере и теперь выглядит как карлик. Выражение лица его, впрочем, остается серьезным, и он продолжает ворчать. Я знаю эту манеру: за ворчливостью скрывается искренняя обеспокоенность, приязненность и желание помочь. Далее выходит Королева. Эта дама всегда
Они втроем – пятилеточка в чернильно-сером балахоне, ворчливый карлик-самокритик в смокинге и королева, чьи ленты вечно шелестят, а безупречная фигура возвышается над этими двумя, составляют меж тем вполне гармоничное трио. Девочка жизнерадостна, непосредственна и впечатлительна. Ей все на свете интересно и ново, она тянет свои ручонки к букашкам, веточкам, небу и солнцу. Она постоянно убирает в доме, где все живут, поэтому ее личико частенько замурзано, а маленькие ручки машут веником и шваброй. Она не позволяет другим двум жителям дома взять верх и превратиться в законченных ворчунов и высокомерно-неприятных личностей, задравших самодовольные носы и в пух и прах разносивших все новые мысли и идеи. Когда в доме случается какая-нибудь неприятная оказия, девчушка принимается с усиленным энтузиазмом все мыть и выскабливать, чтобы дом вновь заблестел порядком и была восстановлена гармония. Девочка всегда довольствуется малым – тем, что есть, и готова находить радость и счастье в самых обыденных вещах и явлениях и заряжать этой радостью остальных. Она верит, что все в этом мире – для нее. Что мир щедр к ней и любящ, что ничего плохого произойти с ней и миром не может. Ее нельзя назвать оптимисткой, ведь это слово лишь устанавливает рамки и сужает то ощущение вечного вдохновения и счастья, которые она испытывает и которые, она верит, ожидают ее на веку. Она верит себе и верит миру и идет на зов сердца.
Самокритик, очевидно, нужен в этом доме для того, чтобы не позволить замурзанной пятилеточке расшалиться и зайти в наивности, любопытстве и открытости слишком далеко. Ведь ему известно: мир не только дарит, принимает, любит и лелеет. Но и, случается, на пути подстерегают опасности, крутые повороты и изломанные пируэты. Бывает, за любопытство и простодушие мир больно бьет, лишает сил, а то и ставит на жизненные колени. Однако же многие такие оказии легче предупредить и даже вполне реально не допустить, чем исправлять последствия содеянного. И самокритик всегда стоит на страже.
Королева этого дома – дама своевольная. Она может быть и требовательной, и прощающей, строго спрашивать и попустительствовать, и только ей одной известно, когда выбрать первое, а когда второе. Вместе с тем королеве прощаются многие причуды и капризы, ведь все знают: именно она сподвигает всех обитателей дома к лучшей жизни. Именно она является тем неугомонным вечным двигателем-мотиватором, который стремится ввысь, к солнцу, и тянет всех за собой. Она заботится о том, чтобы всегда испытывать удовлетворение – от прочитанной ли книги или увиденной выставки, купленной вещи, хорошо и качественно сделанной работы или правильно выбранного спутника жизни. Стандарты ее высоки, но приятны. Требования, случается, сумасбродны, но полезны, а усилия, которые она затрачивает, чтобы дотянуться до солнца, бывает, изнуряющи, но для всех окупаются сторицей. Она иногда спорит с критиком и пятилеточкой, но все они чаще всего слышат друг друга и живут в мире, любви и согласии.
Но это трио – далеко не все обитатели странного дома.
