Так что умные книги о мотивации и достижениях в жизни – действительно сжечь!
Следующие выводы эксперимента.
Я всегда боялась проявлять негативные эмоции – ругаться, скандалить, выплескивать агрессию. Та карамельно-сиропная девочка, которой я была, старалась сглаживать конфликты и сделать так, что все были довольны. Пусть и ценой собственного спокойствия и комфорта. Но тут до меня дошло: на собственный дискомфорт во имя чего-то или кого-то у меня просто нет времени. Это дорогая плата за неважные для меня мелочи, она ядом отравляет те несколько десятилетий, которые мне отмеряны.
Больно, плохо, страшно, неуверенно, завидно, агрессивно – это хорошо, а не стыдно. Значит – живая. Значит – чувствую. Проживаю спорную ситуацию и делаю выводы. И иду дальше. Пусть и ведомая страхом, агрессией или завистью.
Страшно – буду бояться. И не думать, что это плохо.
Любопытно – буду делать и ни на кого не оглядываться. Тем более на правила приличия.
Хочу кричать и кусаться, портить отношения, огрызаться – буду!.. Жить роботом – не жить вовсе.
Хочу любить – буду в этом гореть и чихать на устои.
Работа – только та, где можно не работать. Точнее сказать: не горбатиться по десять-четырнадцать-двадцать часов в сутки на работодателя, достигая его целей. Зачем? У меня есть свои. Вернее, сейчас их, может, и нет. Но если не сейчас, то когда-нибудь они точно появятся!..
Когда я поделилась новостью о Татьяне и Гоа в агентстве, Миша сказал: «Тю, не понимаю я таких резких па… Что ей там делать?» Дарья заявила в своей несколько хамоватой манере: «Пусть катится, куда хочет». Еще одна лидер другой группы в агентстве Инга сказала: «Каждый развлекается, как может. Лишь бы этот ее наследник оказался адекватным». И даже Кира, кстати, тоже не разделила мой восторг: «Я бы так не смогла. Померла бы от тоски благословенного безделья, дорогая… Пару дней – это да, но пару месяцев?…»
Я люблю летать. Вернее, не так: ненавижу в течение бесконечных часов на высоте десяти тысяч метров над землей трястись в воздухе от страха за свою шкуру, лишь бы не отвалилось крыло, не отказали двигатели, не запуталась птица в винте пропеллера. Но обожаю предвкушение новизны, обострение всех органов чувств и новый опыт, который приходит в дальнем пути. Если бы во всем мире одновременно отменили все кордоны, таможни и визы, я бы жила сразу везде. Пару месяцев в Киеве, пару месяцев в Италии, немного – на Камчатке, куда мечтает попасть мой отец, или в Китае, немного – в затерянной рыбацкой деревушке где-нибудь на безлюдном берегу Атлантики или в горном поселении Юго-Восточной Азии. Обожаю смотреть, как жизнь течет по-другому – другой распорядок дня, другие традиции, другие ценности… Хотя, конечно, основные ценности во всем мире одинаковы: собственный очаг, окружающие сограждане или соплеменники и человек (иногда несколько), который делит с тобой кров и жизнь, и у вас с ним, возможно, есть дети.
На рейс я уже зарегистрировалась, по дьюти-фри прогулялась, до посадки в самолет времени еще очень много – рейс задерживается, и, похоже, авиакомпания не может сказать точно, на сколько именно, – самолет еще даже не вылетел из Лондона. Я доедаю бургер, который выдали сотрудники авиакомпании в счет компенсации за задержку, и сижу в зале ожидания с книгой в руках. «Любовь живет три года» – объявляет Фредерик Бегбедер синими буквами на обложке своей тоненькой книжечки. Я ее читаю, закутавшись в шаль, у огромного окна терминала, и мне сейчас по-особому уютно, и нисколько не заботит опаздывающий рейс – я не тороплюсь.
Вообще, я заметила, что в пути по-другому читаются книги. Даже любовные романы или примитивные детективчики и те имеют для меня особый привкус – привкус стойки аэропорта, рядов сидений в зале ожиданий, бургеров и капучино из автоматов, парфюмных ароматов, густо стоящих вокруг дьюти-фри. «Пережитки советского прошлого, – однажды сострила Кира. – В сравнении с родителями для нас границы открыты, но до сих пор в подкорку впечатано, что где-то там – лучше и интересней, чем у нас. И выехать посмотреть «как там» – это особый кураж… Аэропорт – как ворота в лучшую жизнь». Вспоминая своего отца, не могу не согласиться – возможно, в Кириных словах что-то есть. А, может быть, это я шальная, и даже родись я на мизерном островке где-нибудь в Микронезии, то все равно бы мечтала расправить крылья.
– Алло?… – это Кира. Легка на помине. – Как ты? Я обещала тебе позвонить, когда ты будешь в аэропорту.
– Привет.
– Вот звоню. Так как ты? Через пару часов для тебя сбудется моя мечта.
– Может, не через пару, а дольше – рейс задерживается. Но надеюсь Лондон все же увидеть, – у меня до сих пор осадок из-за отказа ей в визе. Все-таки это была ее мечта, а не моя!..
