Столовая, расположенная в подвальном этаже, выглядела и пахла еще хуже. Поэтому я отказалась в ней завтракать, только в первый день нерешительно потопталась на входе и побрела назад в номер, по ходу осматривая отель, в котором проживу три дня.
За стойкой – то ли пакистанец, то ли индиец с фантазийно закрученной на голове чалмой. В крошечном холле постоянно толпятся по нескольку человек в ожидания поселения (бедняги!). Деревянные лестницы, ведущие на наш четвертый этаж, шатаются и скрипят, как колымага старого кэбби. Стены лестничного пролета давно требуют ремонта, а развешенные по ним картины и пару зеркал – влажной тряпки и новой амальгамы.
– Ну, это только доказывает, что на отеле экономить нельзя, – говорит Роман. Егор уже поел, и мы все из кухни переместились в комнату. Роман и Егор сидят на диване, мальчик уперся в «папу-няня», пытаясь провезти по его ноге паровозиком, и пыхтит, точно сам паровоз. Мы с Кирой сидим в креслах напротив. Мне хорошо с ними. Я много раз говорила подруге, что у нее с Романом и Егором – настоящая семья. «Да, у нас неправильная настоящая семья», – частенько усмехается Кира.
– …И вот самое интересное – это комнатный чайник. Беру его в руки, верчу, рассматриваю. Наливаю питьевой воды, водружаю на подставку и включаю кнопку «On». Но красная лампочка, обещающая кипяток и бодрое утро, нигде не загорается. Я еще несколько раз включаю и выключаю кнопку, но все без толку – чайник даже не думает работать.
– Цяйник аботать, – говорит Егор и заливается смехом.
– …Осматриваю его со всех сторон и снова ставлю на штекер. Ничего. Не помогло и то, что я несколько раз переставила вилку в соседние гнезда розетки – не работает. Черт, думаю, если он не заработает, мне придется выходить на улицу, не попив чаю, а я этого терпеть не могу. Понимаю, что рядом россыпь кафе и баров и я быстро найду, где позавтракать, но меня как-то зацепил этот несчастный чайник в этой королевской конуре!.. Трам-тараррам!..
– Папа Ома, а сто такое «та-а-аам», папа Ома?…
Роман гладит Егора по голове и целует. Егор снова заливается смехом. Кира смотрит на них и улыбается.
– Помните, как в советские времена, когда какой-то прибор не работал (чаще всего это был телевизор), по старой привычке советских инженеров надо было по нему ударить? Мой отец, во всяком случае, всегда с размаху стучал кулаком по тому самому неработающему телевизору, и в большинстве случаев это помогало – где-то какое-то реле становилось на место, и телевизор, пошипев для приличия, всегда включался.
Короче, вспоминая отца, с чувством стукнула по чайнику и я. Но ничего не изменилось. Принесла его в «ванную» и вставила штекер в розетку у зеркала. Несчастный чайник все так же бастовал. Я разозлилась, отшвырнула этого монстра и легла на кровать перевести дух. Прямо над кроватью высоко на стене (потолки в этом двухсотлетнем здании, надо сказать, знатные – метра четыре высотой, не меньше) висит небольшая плазма. Я бездумно включила телевизор и стала так же бездумно переключать каналы. Сколько так пролежала, точно не помню, но дождь за окном уже успокоился, ветер перестал барабанить по старым оконным рамам, и в окно заглянуло солнце.
– А с-скажи…
– Не перебивай, – говорит Роман. – Ну-ну, мне как инженеру любопытно, чем закончилась твоя схватка с техникой.
– Да, как я-то злилась на себя!.. Надо идти – Лондон ждет. Парламент и аббатство, Биг-Бен и Букингемский дворец – все за окном, а я тут сижу и воюю с кухонной утварью, как трехлетний ребенок. В общем, напоследок решаю в последний раз проверить бастующую рухлядь, тем более что в голову пришла одна мысль. Короче говоря, выключаю телевизор, стоя на кровати на цыпочках, тянусь вверх насколько могу, вытаскиваю вилку из розетки. Затем спускаюсь к столу и, уже с чайником в руках балансируя на цыпочках на краю кровати, устремляюсь вверх во весь рост и на вытянутые руки и аккуратно вставляю штекер чайника в розетку от телевизора. Нажимаю кнопку «On» и… чуть не сваливаюсь на пол: кнопка загорелась и в чайнике зашумела вода!..
– Вада! – кричит Егор вслед за мной и колотит маленькими ручонками в грудь Романа. Тот его хватает, вскакивает с дивана и трижды подбрасывает вверх.
– Рома! – срывается с места и кричит Кира, – ты угробишь мне ребенка!.. Рома!
Трижды приземлившись «папе-няню» на вытянутые руки, ребенок заливается счастливым смехом.
– Мамцька, я летаю, я летаю, мамцька!..
– Короче, битва выиграна. Через три минуты в моей чашке вьется горячий дымок, и я всыпаю в нее третий пакет сахара.
– Я бы сказал, – говорит Роман, – что у отеля отличная стратегия – браво! Вроде и чайник в номере есть, а никто воспользоваться им не может. А значит – запасы чаев, кофе, сливок и сахара никогда не убывают, и соответственно нет таких расходов. Экономия налицо! Хитро придумано.
– А помнишь наше советское детство? – говорит Кира. – Из-за вечного дефицита сколько было смекалки в любых, даже безнадежных ситуациях? Вот и сейчас: на каждого хитрого и жадного пакистанца найдется такая же хитрая и жадная Лана Косьмач!
