– М-да, – только и протянула Кира, когда я закончила. – Каждый, как говорится, кузнец своего счастья…
Улица эта в Киеве довольно крута во всех смыслах: дома девятнадцатого века с лепниной на фасадах, непосредственная близость к Крещатику с одной стороны и к Администрации Президента – с другой делают Лютеранскую модной и престижной во многих смыслах. В здешних домах обитают любители гламура и статуса, а в немногочисленных офисах непомерно высокие арендные ставки (соответственно для корпоративного «гламура и статуса»). Еще немаловажная особенность этой улицы в том, что, несмотря на близость вечно шумного Крещатика, она почти всегда тихая и спокойная. Да, и впечатляет перепад высот в ее рельефе – стоя на верхней террасе Лютеранской, как раз поблизости от президентской администрации, можно увидеть полцентра города – угадать Крещатик внизу и строения сразу за ним.
Я спешу в кафе, чтобы подкрепиться. Сегодня я собираюсь объявить Виктору о своем уходе из агентства – время наконец пришло. Голова забита обрывками фраз – мозг моделирует предстоящий разговор. На деревьях каркает воронье, на спортплощадке соседней школы шумит детвора. Поглощенная своими мыслями, я спускаюсь вниз по улице, шевеля губами.
Прохожу мимо мусорного бака, стоящего неподалеку от тротуара. Это металлический контейнер на колесах, доверху забитый всякой всячиной, который еще вчера надо было опустошить, но мусорщики отчего-то это не сделали. Из контейнера вот-вот начнут вываливаться мусорные пакеты, торчат бутылки, упаковки от молока, кефиров и йогуртов, выглядывает какой-то надорванный полиэтилен и картонки с остатками пиццы, майонеза и кетчупа… Контейнер источает запах, слышимый за десятки метров. Как этот монстр живет прямо посередине такой крутой во всех смыслах улицы – непонятно. Но – факт.
И вдруг контейнер начинает медленно сползать вниз к Крещатику. То ли тормоза не выдержали из-за перегруженности, то ли так сегодня сошлись звезды, но это смердящее чудовище прямо на моих глазах стало двигаться с холма вниз – к главной улице Киева. Удивленная, я останавливаюсь и просто наблюдаю. Контейнер между тем набирает скорость. Он уже несется с горы на всех парах, ударяясь своими боками о крутые припаркованные авто (почти сплошь «мерседесы» S-класса, «инфинити» и BMW-внедорожники). По дороге расплевывает на эти крутые авто кетчупы и кефиры, которыми до отказа заполнен. На отполированные лобовые стекла новеньких машин шмякаются кашицы недопитых йогуртов, выплескивается майонез и летят ошметки недоеденных бифштексов. Машины начинают судорожно пищать сигнализацией, извещая своих хозяев о таком наглом вторжении, но это не может остановить контейнер. Он летит и летит вниз, а я, поначалу оглушенная невероятностью и нелепостью происходящего, хохочу и уже не в силах остановиться: зрелище потрясает своей нелепостью. Вижу, как детвора из соседней школы прилипла к сетке спортплощадки и тоже провожает взглядом контейнер; немногочисленные пешеходы разинули рты и все громче и громче смеются, наблюдая за картиной, – такого количества дорогущих авто, заплеванных котлетами и йогуртами на одной из самых престижных улиц в центре Киева лично я никогда не видела, и, наверное, эти прохожие тоже.
А мусорный контейнер, докатившись до конца улицы, внезапно останавливается как вкопанный. Не падает, не переворачивается – нет, ничего этого с ним не происходит. Он просто останавливается как вкопанный. В трех метрах от выезда на Крещатик. Замирает, словно оценивая проделанную только что работу и потирая руки, и слушает нестройный концерт из автосигнализаций. Стоим и мы – я и пару десятков других таких же наблюдателей. Переглядываемся и смеемся.
На звуки автомобилей на улицу начинают выглядывать посетители кафе, магазина, из окон высовываются любопытствующие. И вот из одного из подъездов к черному «инфинити» выбегает первый «пострадавший» владелец, мужчина в строгом Brioni. И, как до этого вредный контейнер, тоже останавливается как вкопанный. По-видимому, растерявшись от увиденного, правой рукой он начинает теребить свои волосы, а левой лихорадочно тыкать пальцами в свой черный Vertu – пытается куда-то звонить. Однако меня уже проглатывают двери кафе, и, когда я попадаю внутрь, бармен-кассир и посетители вопросительно смотрят, точно спрашивая: «Случилось что?». Я машу рукой, мол, все в порядке, улыбаюсь и делаю заказ.
Через двадцать минут, подкрепившись и расплатившись, снова выхожу на улицу. Владельцев пострадавших авто прибавилось. В костюмах спортивных и от Армани, смеющиеся и чертыхающиеся, со свитой помощников и в одиночку, они трут и скребут стекла и обшивки, переговариваются между собой.
– Да, господин Веладжи, – слышу я знакомый голос. – Конечно. Кампания на тэвэ запускается к Новому году…
Виктор. Трет тряпкой свой «мерседес», телефон возле уха, из-за попытки балансировать ноги смешно разъезжаются в разные стороны. Судя по разговору – говорит с клиентом-боссом из Флоренции.
