«ГДЕ В КИЕВЕ ПОЕСТЬ
Если Чревом Парижа некогда считался Центральный рынок, то с обязанностями чрева Киева вполне справляется киевский Подол. Торжище – так киевляне совершенно в точку в предыдущие тысячелетия называли этот район города. «Обжорка» – метко подметили они столетия назад.
Мало что изменилось с тех пор: сегодня здесь тоже всегда шумно, весело, молодо, полупьяно, часто звучит гитара, смех и чавканье тысяч голодных ртов. Академия и офисы, туристы и зеваки, рынок продуктовый и блошиный, кафе, рестораны и недорогие кафе (киевляне их называют «обжорки») с зазывалами, музеи и памятники истории, своры псов во главе с нестареющей колоритной бабулей и многочисленные картинные галереи, загадочная Лысая гора, дух Булгакова, предания о ведьмах и в противовес им – россыпь церквей, монастырей, соборов и приходов.
Люди то спешат в метро нестройными колонами, то лениво сидят на ступенях, лестницах и парапетах, пережевывая хот-доги и попивая кофе. Слушают музыку и громко хохочут, спорят о Камю, инфляции и гетмане Мазепе и протестуют против (впрочем, не имеет значения, против чего, – Киев любит протестовать).
У выхода из метро прогуливаюсь и я.
Первое солнце, первое весеннее тепло. Солнце неумолимо режет глаз – в небе, преломляясь в многочисленных лужах и отражаясь от золотых куполов. На глаза невольно наворачиваются слезы.
Обеденное время. В разномастных кафе толпятся работники ближайших контор. Сидят, дожидаясь заказов, стоят с подносами в очереди, хватают бургеры на ходу, лишь едва притормозив возле стойки у окна фастфудов, чтобы вытащить их из упаковки, заглотнуть и дальше бежать по делам.
– Валя, ты к зачету по философии готова? – Не знаю, всю ночь проспала с учебником под подушкой. Думаю, да…
– Алло, Иван Петрович? Здравствуйте, компания XXX, мы договаривались о встрече на четырнадцать ноль-ноль. Я в страшной пробке и опоздаю на пятнадцать минут…
– Добрый день, девушка, подскажите, пожалуйста, как пройти к Андреевскому спуску…
– Саня, ты уже обедал?… Чем – варениками или сигаретой?…
– Подайте, Христа ради, на пропитание…
Город бежит, жует, выкрикивает на ходу, опаздывает, чертыхается, договаривается, шутит, спрашивает, как пройти, толкается и наполняется легким мелодичным перезвоном центрального банка (разместившемся, конечно же, по киевской традиции, в бывшем монастыре и теперь оглашающем звоном улицы и площади каждые пятнадцать минут).
– Милости просим в кафе «Теремок», дорогие киевляне и гости столицы! Милости просим, – выкрикивает зычным голосом зазывала недорогого кафе, дедуля в запотевших очках без переднего зуба. Впрочем, эту прореху живописно скрашивает огромный золотой зуб, разместившийся рядом. Несмотря на март, он еще одет в костюм Деда Мороза и, вручая пригласительные открытки с адресом кафе, непременно поздравляет всех с Новым годом. – У нас самая вкусная домашняя кухня и очень низкие – прямо такие смешные – цены! Милости просим, киевляне и гости города! Милости просим и с Новым годом вас!..
Впрочем, киевляне и гости города реагируют на дедулю и его Новый год слабо – пробегают мимо, не обращая никакого внимания. Некоторые, поравнявшись с дедом, красноречиво жестикулируют: мол, что от меня хочешь?… Смотри, уже вот жую – хот-дог.
– Хот-доги вредныя, – заявляет дед (он так и говорит: «вреднЫя»), – а у нас в кафе «Теремок» – самая вкусная и здоровая кухня в мире… Украинская, очень полезная! С Новым годом!
– Спасибо, дедушка. Только ведь март уже на дворе.
Вскоре, по-видимому, устав от равнодушия толпы и видя, что посетителей в «Теремке» не прибавляется, Дед Мороз-промоутер решает изменить тактику.
– Евреи правят миром!.. Евреи правят миром!.. Вкруг нас вселенский заговор! – вопит он вдруг что есть мочи. На солнце блестят его очки и переливается золотой зуб. – Подходим, интересуемся, дорогие киевляне и гости города. Больше информации о вселенском заговоре в кафе «Теремок» – там вас ждут!..
Теперь толпа через одного возле деда останавливается, а некоторые, хоть и прошли мимо, еще долго оглядываются, пока их не поглощает метро».
