Ярким солнечным утром сажали картофель в огороде у Максима. Андрей пахал, Максим подносил мешки с картошкой-сеянкой, несколько человек угребали в свежепроложенную борозду разбросанный по огороду навоз, остальные клали во вспаханную землю семена. Огород у Максима был длинный, гони, как называют в деревне борозды, долгие. Не надо то и дело крутиться, коня заворачивать, плуг на руках заносить. Не пахота – удовольствие. Андрей вработался, настроил плуг, с наслаждением шагал за ним, вдыхая идущий снизу запах парной, прогретой земли. Марина была тут же, втыкая картофель рядком в борозду, бросала изредка на Андрея улыбчивые взгляды, любовалась им, видя, как споро он работает. Эх, посмотрел бы еще перед смертью дед…
– Давай подменю, Андрей, – окликнул Максим.
– Не-ет… – не останавливаясь, ответил Андрей. – Не устал я…
– Ишь ты, как стосковался, – покачал головой Максим. – Ну, давай покурим хоть, а то люди за тобой сажать не успевают. Загонял ты всех…
Андрей допахал до конца борозду, занес плуг, положил его набок, и нехотя остановился. Максим, на ходу доставая сигареты, подошел к нему. Они закурили, присев тут же, в борозде.
– Слышишь, Андрюх, ты только не обижайся…
– Что? – насторожился Векшин.
– Да ничего такого, чего ты так напрягся? – пожал плечами Максим. – Просто должен я один вопрос тебе задать, вот и все. Проформы ради.
У Андрея противно заныло под ложечкой. Он уже начал догадываться, какой будет этот вопрос.
– Скажи мне, Андрей… – запнулся Максим. – Извини, что напоминаю о прошлом, но…Ориентировка прошла по области на двух… отморозков. Прикинь, как в девяностые, наехали на коммерсанта, деньги потребовали, то, сё…
Андрей молчал. «Вот оно», – подумал он с горечью. – «Начинается…»
– В общем, коммерсант этот в милицию заявление написал, опера это дело в разработку взяли, купюры пометили, диктофон на коммерсанта нацепили… Только…
– Что? – спросил Андрей, хотя знал ответ наперед.
– Ушли они… – махнул рукой Максим. – Опера на свои силы понадеялись, Омон не стали подключать, ну и…
– Что? – опять глупо спросил Андрей.
– Да что… Порезали опера одного и ушли. Умер он в больнице…
«Умер все-таки…» – подумал Андрей тоскливо. – «Эх…»
– Залегли они где-то в области, – продолжал Максим. – Наверное, в соседнюю Белоруссию будут пробиваться, но не сейчас, позже. Потому что сейчас все посты их ориентировками завалены. Они этого не могут не понимать.
«Они и понимают, гады», – вновь подумал Андрей.
– Я бы не стал тебе всего этого говорить, Андрей, – виновато произнес Максим. – Только понимаешь… – он опять запнулся. – Один из них в одной группировке с тобой был, в «Заводской». Да и второго ты наверняка знаешь…
– Кто такие? – после паузы спросил Андрей. Спросил потому, что спросить это было надо…
Максим отряхнул от земли руки, достал из кармана сложенную вчетверо ориентировку. С неё на Андрея глянули два знакомых лица.
– Жохов Юрий Владимирович, одна тысяча девятьсот семидесятого года рождения, кличка Гонщик… – прочитал Максим. – Знаешь такого?
– Как не знать… – угрюмо кивнул Андрей. А что ему оставалось? На черное сказать, что оно белое?
– Второй – Соболюк Евгений Иванович, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго, кличка Пряник. Опера порезал, кстати, он…
«И это понятно…» – подумал Андрей. – «Не Гонщик же сам это делать будет…». – А вслух сказал:
– Знаю и этого… Плохо, правда.
– С Гонщиком этим ты раньше довольно близок был, – сказал Максим. – Я не жду, что ты подскажешь, куда бы он податься мог… Знаю, не скажешь, даже если бы и знал. Но сказать тебе об этом я должен был. Сам понимаешь…
– Спасибо, Макс, – тихо проговорил Андрей. – Но я и вправду не знаю…
Как сквозь землю не провалился, когда слова эти произносил, Андрей сам не понимал. Поднялся, накрыл сапогом окурок, ввинтил его в землю.
– Ну что, перекурили? Давай дальше работать…
***
