— А какого хрена ты приперлась к Паше? — вдруг резко выпалил парень.
— Я объяснила! — тут же защитилась я.
— Почему он, а не я?! — я опешила и не смогла ничего ответить.
Кажется Слава тоже опешил от своих слов, потому что он молчал и провел рукой по волосам, как я могла судить в темноте. Я чувствовала себя слепой, потому что не видела его выражения лица, я лишь слышала равномерное дыхание. Его и свое. В этой кромешной тьме мне казалось, что все сужалось лишь до нас двоих.
— Забей, — тишину нарушил Антоненко и развернулся ко мне спиной, пытаясь удалиться. И удалился бы…
— Нет, — я не успела осознать, как моя рука нашла его руку во тьме и крепко сжала за запястье. Понимала ли я, что вообще творила тогда? Вряд ли. Я была пьяна. И он был пьян. Два пьяных дурака встретились во тьме. Мы не видели лиц друг друга и могли ориентироваться только на слова, звуки, тон. Это казалось какой-то очень долгой игрой. Очень странной игрой, в которую мы сейчас играли.
— Отпусти, — он не поворачивался ко мне, а я не отпускала.
— У меня не было твоего номера. Я бы… позвонила, — совсем уж тихо вымолвила я и тут же прикусила губу. Что я несу? Вот что? Я? Позвонить ему? Что за бред?
Я не успела ничего понять, лишь сжато пискнула, когда парень прижал меня своим телом к стене, опустив руки по обе стороны от моей головы. Не поднимала взгляд, но этого и не надо было. Он наклонился, приближаясь своим лицом к моему. Я вглядывалась во тьму, в его лицо. Я видела очертания, я видела блеск в его глазах. Я не могла оторвать от него свой взгляд, отвернуть голову, попытаться вырваться. Я лишь наблюдала за его медленными движениями, которые, кажется, длились вечно, словно в замедленной съемке. Он был будто хищником, который приближается к своей жертве. Черт… мне нравится быть этой жертвой. Наконец его губы нашли мои. Наверное это был алкоголь… Он так повлиял… Но я ответила, ответила на его поцелуй, приоткрыла губы, давая ему больше воли. Губы горели, от его ласк я таяла и подставлялась под этот поцелуй еще больше. Под своими ладонями я ощущала мягкие волосы, которые я сжимала на его затылке. Мне хотелось погрузиться в эти ощущения с головой, чувствовать его поцелуй еще больше. Он ласкал меня так, что я уже не могла стоять, но он понял. Понял и поднял меня, заставив закинуть ноги ему на бедра, лишь на секунду оторвавшись от моих губ, он поцеловал меня в нижнюю челюсть, а затем вновь вернулся к губам, лаская их, на секунду кусая и оттягивая нижнюю на себя, а затем снова начинал ласкать.
Его руки бесцеремонно забрались под мою майку, скользя по талии, затем вновь опускаясь на мои бедра. В какой-то момент я отчетливо почувствовала его руки на внутренней стороне бедра, и в этот момент низ живота сладко заныл, а мне хотелось и дальше таять в его объятиях. Я не хотела останавливаться. Он поцеловал меня в шею, долго, страстно, заставляя меня рвано выдыхать и покрываться мурашками. Поддавшись неведомому мне желанию, я наклонилась к нему и куснула его за кончик уха, а затем поцелуями спустилась к шее, которую я целовала робко, мелко и быстро; но потом поняла, что от него у меня останется больше пятен, я стала целовать его жадно, долго и так, чтобы утром я могла это видеть. Я было застонала, но меня тут же заткнули поцелуем, когда его ладонь забралась мне под майку и сжала мою грудь.
Опора из-за моей спины куда-то ушла, но меня надежно держали, прижимая к себе, и ни на миг не отпускали, будто я была чем-то желанным, драгоценным. И мне хотелось, чтобы это было так. От таких мыслей мне хотелось, чтобы эта ночь не кончалась. Он куснул меня за шею, заставляя меня вновь застонать, но тут же заткнул мой рот, жадно целуя.
Позади что-то щелкнуло, а уже через секунду меня бросили на кровать. Мощное тело Антоненко нависло надо мной. Мои руки без стеснения ринулись к его торсу, поглаживая крепкие мышцы и обводя гладкие контуры. Еще пара секунд и он вновь заставил меня, заставил поднять руки и снял с меня майку. Я стыдливо прикрыла грудь руками, но парень ласково поцеловал меня, отчего руки как-то сами ослабели и отпустили округлости. Слава явно был доволен такой реакцией, потому что стал целовать мою шею, затем ключицы, а я прикрывала рот ладошкой, рвано в нее выдыхая. Он спустился к моей груди, и я застонала, прогнувшись, когда он принялся ее ласкать. Он уже не затыкал, он откровенно наслаждался. Я чувствовала, как уголки его губ расплылись в довольной улыбке. Он, зараза, заставлял меня растворяться в его ласках, выгибаться, ерзать, хвататься за него, сжимать его волосы, царапать спину.
Мурашки прошли второй волной, когда он поцеловал меня в пупок и провел языком вверх к солнечному сплетению. Это настолько смущало, что я отвернула голову и приложила тыльную сторону ладони к своему рту. Второй я сжимала простынь под собой. И он вновь вернулся к моей шее. Я не оставила себя в долгу и начала целовать его шею с тем же жаром, спускаясь к плечам, а затем возвращаясь к ключицам. Ладони я вновь вернула на его торс, изучая каждый изгиб и контур его мышц.
