— Не думаю, — с трудом отвечала девушка, лежа на удобной кушетке, обитой черной кожей или кожзамом. — Они говорят, что мы действительно дружили. И у нас даже есть совместные фотографии, но я не уверена.
— А про мать, кто рассказал? — женщина в возрасте делала очередную пометку в своем зеленом блокноте, а затем привычным жестом описывала круг в воздухе, слабый, почти незаметный.
— Я решилась спросить отца. Трудно было, но как оказалось, она меня ненавидела. Считала, что я та, кто испортил ей всю жизнь, — раньше говорить об этом было невыносимо, слезы сами подступали и голос почти полностью садился, но сейчас было легче. Словно это будничная тема для обсуждения.
— То есть точно вы не помните того периода?
— Я была маленькой, хоть и оказалось, что бросила она нас, когда мне почти исполнилось семь. Но я ничего не помню… Иногда бывает, что-то просачивается в мои сны. Знаете, слова ненависти. Или просьбы, чтобы я просто где-нибудь умерла. Думаю, это остатки воспоминаний.
— А тот сон, который вы мне рассказывали. Он много раз повторялся?
— Тот сон? С машиной? — Виола повернула голову в сторону психотерапевта, которая внимательно и очень бережно ее осматривала, словно та могла прямо сейчас вскочить и убежать, как было раньше.
— Да, именно он.
— Хм… Не думаю, что он продолжался долго. Я узнала правду и он прекратился.
— Какую правду?
— Тот парень, о котором я много рассказывала… Слава. Он спас меня от машины. Когда мама нас бросила, папе пришлось больше бывать на работе, а мне довелось слишком рано повзрослеть. Я много оставалась дома одна. И часто плакала, винила себя в том, что мама ушла от нас. Мне казалось, что я самая худшая дочь на планете. Этот период я помню хорошо, но почему-то не помню ничего до этого. А потом я много гуляла. И помню, что мой любимый мячик во время игры куда-то покатился. Его купила моя мама, когда мы ходили в парк вместе с папой. Я так боялась его потерять, что почти в слезах побежала за ним, — Антипенко замолчала, потирая переносицу большим и указательным пальцем, словно у не началась головная боль.
— И что же было дальше? — после небольшой паузы уточнила женщина, стукнув ручкой о край блокнота.
— Был ноябрь. Начало месяца. Только-только выпал снег и дорогу подморозило. А резину с летней на зимнюю поменяли не все, — она вздохнула, жмурясь от попытки вспомнить хоть что-то. — Я плохо помню тот момент, но я выбежала на дорогу, чтобы схватить фиолетовый мячик. Он был совсем близко, а потом я услышал протяжный и громкий вой. Мне так показалось, но это был скрип тормозов, а в следующую секунду кто-то с силой дернул меня за руку, и я повалилась на землю, сильно ударившись головой о землю.
— Этот кто-то был Слава?
— Да, — девушка посмотрела на потолок, кивнув. — Он стал на меня кричать, а мне было так обидно и больно, а потом я увидела, что мой мячик… что его нет. Ко всем проблемам, что мне довелось пережить, прибавилась еще и эта. Я встала и набросилась на него с криками и слезами, я стала его бить. Нас разнял тот мужчина, который чуть не лишил меня жизни по моей детской глупости. Он наругал нас и отвел во двор.
— И что же произошло после этого?
— Я крикнула ему, что ненавижу, — она слегка улыбнулась, а потом села на кушетке. — Я помню, что он был очень удивлен, но я тут же побежала от него и услышала вслед: «А я тебя сильнее».
— После этого Вы стали проецировать все плохое на него?
— Да. Мне нужно было думать, что все вокруг было хорошо, пока не появился он. Что во всем виновата не я… И, наверное, я не хотела думать, что моя мать могла меня ненавидеть.
— Вы не договариваете.
— Знаю. Я хотела сказать, что теперь, когда я задумываюсь об этом, я думаю, что я провоцировала все драки и все, что было негативное между нами.
— Но он же вас бил. Вы даже в больницу попали. Как же надо было его довести, чтобы парень так ответил?
— Я первая начинала. Я била его. Била до тех пор, пока не получила сдачи, думая, что поступаю правильно, ведь это он когда-то начал. Ведь из-за него вся моя жизнь превратилась в ад.
— Значит Вы его не вините?
— Нет.
— Вы его ненавидите?
— Нет.
— Тогда, может быть, любите?
— Лета! — Лена сидела за столиком возле окна, обнимая руку Вадима, который с интересом рассматривал меню ресторана.
— Привет, — Виола улыбнулась старым друзьям, усаживаясь к ним за столик. — Давно ждете?
— Нет, мы только пришли, — улыбчиво отозвался Вадим, пододвигая лишнее до этого меню.
— Все тебя ждали, но уже успели выбрать, что возьмем. Ты не представляешь, какую новость я хочу тебе сообщить! — за эти годы девушка почти никак не изменилась, оставаясь все такой же гиперактивной и жизнерадостной. Исключением была лишь ее внешность, сложно было поспорить с тем, что с годами она становилась только краше.
— Какую же? Ты беременна? — с усмешкой спросила девушка, перелистывая страницы с предложенными блюдами заведения.
— Сплюнь! — тут же ответила собеседница, а затем вернулась в первоначальный настрой. — Мы летим в Амстердам.
