— Это все, что ты можешь сказать? Я не знаю, как это принять. Я не понимаю, почему забыла, мне сложно. Я не помню дружбы с тобой, я даже Лену не помню. А ты просто так равнодушно об этом говоришь. Почему вы оба молчите? Почему просто нельзя сказать, что было? — голос предательски дрожал, а в носу закололо. Я старалась сдержать очередные неконтролируемые слезы.
— Что ты от меня хочешь? Мы дружили, а потом ты стала замкнутой и агрессивной. Ты просто перестала общаться с Леной, а меня объявила своим врагом номер один, — он говорил тихо, но каждое слово давалось ему с трудом, он будто бы процеживал сквозь зубы.
— Но почему? Что могло случиться? Да черт с ним с прошлым, почему вы хотя бы не попытались мне объяснить? — я старалась не срываться на него и не кричать, но это давалось тяжело.
— О, Виолетта Антипенко, представляешь, я и Лена являемся твоими друзьями детства. Давай дружить снова. Так что ли это должно было быть? Ты даже сейчас говоришь, что принять этого не можешь, а еще что-то требуешь от нас, — я вздрогнула, когда его кулак встретился со стеной возле моей головы.
— Не так… Просто… Хотя бы объясни, почему ты так ко мне относился? — его ярость успокоила меня.
— Потому что я единственный, кто стал предметом твоей ненависти, — я заметила, как его челюсть сжалась, мне захотелось коснуться его скулы, чтобы успокоить, но не могла.
— Но ведь к этому имелись причины… — я отвечала неуверенно. Я была неуверенна вообще во всем, что происходило вокруг меня.
— Нет, нет, я не видел ни одной. Мы были друзьями. Даже когда я пытался мириться с тобой спустя годы, ты просто топтала все эти попытки и вытирала о них ноги, — он посмотрел мне в глаза с какой-то болью, отчего внутри что-то екнуло и сжалось.
— Я не понимаю…
— Эти полгода. Какие-то гребаные полгода и я влюбился в самую тупую дуру из всех возможных дур! — он попытался оттолкнуть меня, но я почему-то не дала этого сделать. Возможно это самая большая ошибка в моей жизни, но большей ошибкой было бы отпустить его сейчас.
Я схватила его за воротник толстовки и притянула к себе, обхватывая его шершавые губы своими. Он пах недавними сигаретами и кофе, отчего у меня немного закружилась голова. Или закружилась она от того, что Антоненко вдавил меня в стену, перехватывая инициативу в свои руки, целуя меня то нежно, то страстно, терзая зубами мои губы. Этот поцелуй отличался от того, что был в тот пьяный вечер, он не был пошлым или требовательным, при всей своей грубости и резкости он был нежным и несколько неуклюжим.
Через секунды или минуты — я не знала — мы отстранились друг от друга, хватая ртом кислород, которого так не хватало. Я будто бы задыхалась в собственных ощущениях, пытаясь понять, что со мной происходит. Слава понимал, поэтому привлек меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы. Я хотела спросить его, но он не дал, прижав меня сильнее.
— Помолчи. Просто помолчи сейчас.
И мы молчали, просто наслаждаясь друг другом в этот зимний вечер на холодном балконе, согреваясь присутствием друг друга. Я не хотела пока больше ничего выяснять. Мне было достаточно того, что происходило в этот момент.
========== Эпилог ==========
Happy end?
Идеальный маникюр контрастировал со старой, слегка измятой, фотографией. Подушечка большого пальца в очередной раз очерчивала стоящих на фотографии детей, ощущая некую шершавость покрытия. Эта фотография стояла уже несколько лет на полке, что была прибита к стене. Там иногда подолгу скапливалась пыль, а затем кто-то бережно ее оттуда стряхивал, невольно цепляясь взглядом за трех детей, которые находились, кажется, в каком-то парке и радостно улыбались фотографу. Мальчик и две девочки, в которых сложно было узнать нынешнюю Виолетту, которая посвятила себя медицине, а именно области стоматологии; Лену, которая подалась в архитектурное, а также Славу, который перенял бизнес отца, но не поленился продолжить обучение на юридическом. Каждый нашел себя в том, о чем раньше мог и не задумываться. Так удивительно это было для Антипенко, которая эту фотографию получила от Антоненко, когда летним вечером они гуляли в парке возле озера с лодками.
Рамка с легким стуком приземлилась на полку, и девушка двинулась в коридор, не замечая стоящих в некоторых местах памятных картинок, на которых был запечатлен светловолосый парень и темноволосая девушка, в чьих глазах читалось неподдельное счастье.
Тонкая ступня легко проскользнула в туфлю на невысоком каблуке, а жакет уютно разместился на тонких худых плечах, почти полностью прикрывая темно-синее летнее платье. Последний раз проверив укладку, Виола вышла за пределы квартиры и закрыла ту на ключ. Ключ повернулся в замке зажигания и машина подала признаки жизни. Мазда была далеко не новой, подаренной еще на девятнадцатый день рождения почти одновременно с получением прав.
— Значит, Вы не помните этого? — спокойный и уравновешенный голос стал почти родным за несколько лет терапии.
