Противник, потерявший районы Серебряных Прудов, Михайлова и Голдино, вынужден был без промедления оставить и находящийся к югу район Грязное – Гагарино.
Как оценило потерю Михайлова гитлеровское командование? Об этом можно судить по записи в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск гитлеровской армии генерал-полковника Гальдера:
«Отвод 10-й моторизованной дивизии у Михайлова… по-видимому, будет иметь очень неприятные последствия».
Что касается командующего 2-й танковой армией Гудериана, то он писал:
«47-й танковый корпус в ночь на 8 декабря[30] вынужден был в результате удара русских сдать Михайлов. 10-я моторизованная дивизия понесла при этом тяжелый урон»[31].
Под непосредственным впечатлением событий Гудериан отправил 8 декабря письмо в Германию, в котором, в частности, говорилось:
«Мы стоим перед печальным фактом того, что наше Верховное командование слишком туго натянуло тетиву лука, не хотело верить поступающим сообщениям об ослаблении боеспособности наших войск, выдвигало все время новые и новые требования… Русские продолжают сильно нажимать, и можно ожидать еще множества всяких неприятных инцидентов. Наши потери, особенно больными и обмороженными, очень велики, и даже при условии, что часть из них после небольшого отдыха снова возвратится в строй, все же в настоящий момент ничего нельзя сделать»[32].
В 3 часа ночи 7 декабря через нашего офицера связи политрука Гречко мною были получены первые данные о нашем левом соседе – 61-й армии. Ее правофланговая 346-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Давыдовский, вышла к Скопину. Полученные данные означали, что правый фланг 61-й армии от нас отстает километров на 20. Данных о главных силах этой армии и ее намерениях у нас все еще не имелось.
Положение со связью и информацией в 10-й армии оставалось очень тяжелым. Технической связи штаб армии не имел ни с одной дивизией. С утра 7 декабря для выяснения обстановки было послано четыре самолета У-2 и несколько самолетов-разведчиков. Но они не смогли уточнить положение наших частей. Не дали они никаких сведений и о положении противника.
Передачу боевых задач дивизиям на 8 декабря пришлось взять под особый контроль. Были применены меры, дублирующие передачу приказов при помощи самолетов и делегатов связи. Плохое положение со связью заставило Военный совет армии в ночь на 7 декабря отдать распоряжение о выделении двух эскадронов кавалерийских соединений для несения летучей почты. Конечно, способ более чем устаревший. Однако вспомнить его вынудила обстановка, и эта почта сослужила свою службу.
8 декабря обстановка в полосе наступления 10-й армии была уже иной. Теперь перед ее войсками находились не отдельные гарнизоны на широком фронте. Противник решил остановить 10-ю армию на рубеже реки Проня. Ее высокие, крутые берега давали противнику большие тактические преимущества. Здесь заняли оборону в первом эшелоне пять вражеских дивизий[33]. В резерве противник имел в районе станций Узловая и Дедилово 4-ю танковую дивизию, а около Новомосковска – главные силы 112-й пехотной дивизии.
К сожалению, все эти сведения о силах и группировке противника перед фронтом 10-й армии мы собрали уже после того, когда боевые действия на рубеже реки Прони войска армии завершили. В последующем правильность этих данных была подтверждена и захваченными у противника в конце войны отчетными оперативными картами Генерального штаба вооруженных сил гитлеровской Германии. Имевшиеся же у нас самих к 8 декабря данные о противнике были скупы и преуменьшены, так что свое решение на боевые действия 8 декабря я принимал, считая, что у противника здесь только две с половиной дивизии.
За 6 и 7 декабря серьезно изменилось к лучшему оперативное положение войск 10-й армии. Как уже говорилось, фронт армии от Зарайска до Гремячки составлял 110–115 км. Из них на долю главной группировки приходилось 50 км. Отрыв правофланговой 322-й дивизии от правого фланга главных сил армии составлял в те дни не менее 50 км. К концу же 7 декабря общая ширина полосы наступления армии сократилась до 70 км. Из них на долю главной группировки армии теперь приходилось 35 км.
Еще больше укрепилось политико-моральное состояние личного состава армии. Выросла уверенность в своих силах. Однако мешало отставание и большая растяжка тылов. Это приводило к существенным недостаткам в снабжении личного состава продуктами питания. В некоторых частях не полностью были получены шинели и теплое белье, а в дивизиях второго эшелона армии еще продолжали получать вооружение.
Войсковая разведка почти не давала сведений о противнике. Правильнее сказать, она не успевала их давать, так как дивизии и полки шли вперед у нее «на хвосте».
