Это обстоятельство послужило для командира дивизии полковника Немудрова поводом для того, чтобы снять другие два полка из района Салово, Анисово-Городище, Митинка, освобожденных с боем только накануне. В ночь на 18 января он отвел 1101-й полк в район Студеново, Филипповка и поставил его в оборону фронтом на север, северо-запад, а 1097-й полк – на рубеж Быково, Усовка, Дегонка фронтом на запад. Этим решением командир дивизии, переоценив опасность справа, фактически отказался от захвата важного аэродрома и близлежащих к нему пунктов. Это было ошибкой. Генерал К.С. Колганов принял меры для восстановления положения. Он потребовал от командира дивизии вновь занять покинутый рубеж. В район Анисово-Городище и Митинки в первую очередь был направлен минометный батальон дивизии, усиленный двумя полковыми орудиями, двумя взводами минометов стрелкового батальона и стрелковой ротой 1097-го полка, а в район Салово – саперный батальон дивизии.
Я пользуюсь этим случаем для того, чтобы сказать о генерале Колганове и его важной роли в боевых действиях 10-й армии.
В составе руководящих кадров нашей армии он являлся одним из достойнейших командиров. Хорошее знание военного дела, высокое чувство ответственности, безупречная честность и порядочность, исполнительность и дисциплинированность наряду с удивительной моральной чистотой, скромностью, простотой и нетерпимостью к какому-либо позерству или саморекламе являлись характерными чертами Константина Степановича.
Участие в действиях наших войск в районе г. Михайлов, затем на Дону, на Плаве, Оке, под Сухиничами, в районе станции Фаянсовая и г. Киров, в боях за аэродром и за Барятинскую, поездка в корпус генерала Белова для передачи наших дивизий – вот далеко не полный перечень усилий К.С. Колганова в дни наступления 10-й армии.
Константин Степанович отличался исключительной непритязательностью к личным удобствам. Кошевка, запряженная парой лошадей, повозочный – он же автоматчик, младший офицер в роли адъютанта, небольшой саквояж – вот и все о том, как, с кем и с чем совершал мой заместитель свои длительные поездки по заснеженной и не имеющей сплошного фронта широченной полосе действий 10-й армии.
Можно без всякого преувеличения сказать, что основой всей высокополезной боевой деятельности генерала Колганова являлась его большая партийность. Он был много старше меня: в ту пору ему было 45 лет. За свою службу в Красной Армии, начавшуюся в 1918 г., он прошел долгий и трудный путь строевика – от командира роты до командующего армией.
После приведения частей в порядок и перегруппировки 326-я дивизия в ночь на 19 января вновь повела наступление на аэродром. Напряженные бои продолжались весь день. Однако взять аэродром мы не смогли.
Несмотря на обстрел, который вела с открытых позиций наша немногочисленная артиллерия, посадка и взлет транспортных и боевых самолетов противника продолжались, хотя он нес немалые потери в самолетах. С 12 января до конца месяца наша артиллерия подбила 18 больших вражеских самолетов.
В продолжительных боях за район аэродрома наши части не смогли сломить сопротивление противника, главным образом из-за действия его боевой авиации, и понесли большие потери. В полках 330-й и 326-й стрелковых дивизий осталось по 250–300 штыков. Только за период с 9 по 19 января 326-я стрелковая дивизия потеряла убитыми и ранеными 2562 человека. Наступательные возможности обеих дивизий явно были исчерпаны.
В то же время создавалась угроза охвата частей 330-й и 326-й стрелковых дивизий с флангов. Это произошло, во-первых, в связи с переходом противника в наступление со стороны Людиново и Жиздры в направлении Сухиничи с одновременными попытками помочь этому удару атаками из района Милятинский завод, Чипляево, Фомино 2-е, Фомино 1-е. В связи с этим от аэродрома пришлось взять оба полка 330-й стрелковой дивизии и вернуть их в район Кирова.
Во-вторых, осложнилось положение с составом сил нашей армии на ее правом фланге. Справа от 326-й дивизии у нас находилась совсем небольшая, но стойкая 239-я стрелковая дивизия. Она занимала очень выгодное положение в районе Чумазово, Яковлевка, Высокая Гора, Лощихино. Это всего лишь в 4–5 км от узловой станции Занозная и с. Бахмутово. По настойчивому требованию командующего фронтом и эта дивизия перешла в подчинение командира кавалерийского корпуса генерала Белова, который в 3 часа 18 января отправил ее на северо-восток. В Лощихино из ее состава был временно оставлен стрелковый батальон, имевший всего лишь 23 штыка и один станковый пулемет. (Да, так! Это не опечатка!) Между тем перед фронтом ушедшей 239-й дивизии еще 17 января были установлены значительные силы противника, группировавшиеся в Фомино 1-е, Сининка, Каменка, Яковлево, Бахмутово.
Пользуясь уходом 239-й дивизии, противник активизировал свои действия против открытого правого фланга 326-й стрелковой дивизии. На нее же теперь, по решению командования Западного фронта, возлагалась задача взять Завозную и Чипляево, что было явно непосильным.
