В этом письме командующему фронтом мною также была изложена просьба уделить серьезное внимание еще двум вопросам: крайней малочисленности стрелковых полков армии и отсутствию минимально необходимого количества боеприпасов. Докладывалось, что за весь месяц боев нами не получено ни одного бойца пополнения. Нет ни одной запасной части. Дивизии к началу января сократились до 4,5–5,5 тыс. человек, т. е. больше чем в два раза. В стрелковых полках число штыков не превышает 200–300. Во многих стрелковых батальонах имелось меньше чем по сто человек.
Крайняя растяжка коммуникаций, сплошное бездорожье, отсутствие автотранспорта в дивизиях при непрерывном продвижении армии приводили к тому, что дивизии, имея у себя лишь 1/4—1/2 боекомплекта, при первом же значительном бое оставались без боеприпасов. Подвоз в части идет нерегулярно, мизерными долями и отнюдь не обеспечивает восстановления, пополнения и каких-либо запасов. Да их дивизиям и некуда положить. Поэтому нас засыпают справедливыми требованиями о подвозе.
В заключение отмечалось, что до сих пор при отсутствии танков, подвижных средств, тяжелой артиллерии и авиации сила 10-й армии заключалась в компактности ее группировки, в сосредоточенных ударах и в тесной боевой связи соединений.
Суть моего предложения состояла в том, чтобы 10-я армия находилась в составе ударной группировки левого крыла Западного фронта, а основные силы нового оперативного объединения, о котором шла речь в моем письме, находились бы на рубеже Людиново, Жиздра, Щигры.
Конечно, создание такой группировки должно было бы произойти не за счет 10-й армии, а путем ввода новых сил.
В ответе командующего фронтом говорилось, что, несмотря на все трудности, армия обязана в точности выполнить поставленную задачу и продолжать решительное наступление с выходом главных сил армии в указанный ранее район. При этом для обеспечения армии слева предлагалось возможно быстрее захватить г. Жиздра, а 5 января предписывалось овладеть Сухиничами и Мосальском. Сообщалось, что 61-я армия начала действовать от Белева в юго-западном направлении. Очевидно, в связи с этим 10-й армии было разрешено взять 322-ю стрелковую дивизию из Белева. Было еще сказано, что пополнение ранее конца января не может быть предоставлено, что транспортных батальонов нет. Танки будут даны лишь после освобождения железной дороги до Калуги. В качестве пополнения командующий фронтом обещал прислать пять лыжных батальонов[106].
Когда сейчас, по прошествии многих лет, я думаю об этом своем предложении, то вижу, что оно было вполне верным с точки зрения обстановки, сложившейся тогда на левом крыле Западного фронта. Действительно, если бы командование фронта смогло ввести на левом крыле свежие силы, то нетрудно было бы создать здесь компактную группировку и, быть может, ударить прямо на Вязьму, в тыл группы армий «Центр». Ведь 10-я армия занимала довольно выгодное оперативное положение, широко охватывая противника с юга. Когда ныне вспоминаешь то положение, в котором оказалась армия, понесшая немалые потери, не имевшая средств усиления, лишенная пополнений и достаточного подвоза, то думаешь, что такое обращение за помощью командующего фронтом было закономерным и необходимым.
В те дни, конечно, мне не были известны в достаточной степени общая стратегическая обстановка и состояние фронта в целом.
Как стало известно теперь, в тот самый день, когда я обратился с письмом к командующему фронтом, 5 января 1942 г., он был вызван в Ставку для обсуждения проекта плана общего наступления. Ставка планировала переход советских войск в наступление на всех стратегических направлениях, причем главный удар предполагалось нанести по группе армий «Центр». Штаб фронта получил директиву о наступлении 7 января. Во исполнение этой директивы фронт должен был продолжать наступление, причем 10-я армия имела задачу прикрывать левое крыло фронта, а ее сосед справа – 1-й гвардейский кавалерийский корпус – наступать на Вязьму для встречи с 11-м кавалерийским корпусом генерала Соколова, наступавшим к Вязьме с севера. Следовательно, у Ставки были соображения более широкого порядка, и, с точки зрения стратегии, 10-й армии предназначалось иное, чем мне тогда представлялось, место. Естественно, что при таких условиях в намерения Ставки и фронта не входило создавать между 10-й армией и Юго-Западным фронтом новую армейскую группировку войск.
Конечно, я мог иметь свое мнение относительно плана действий, но командующий фронтом решение принял, и нам в нем отводилась роль, при которой исключалась возможность ввода рядом с 10-й армией новой армии. Командующий фронтом, имея ограниченные силы, расходовал их лишь на тех направлениях, которые считал главными, а нам вынужден был отказывать в реальной помощи. Все это говорит и о том, сколь необходимо для дела хорошее взаимопонимание между руководящими инстанциями, старшей и подчиненной, сколь важна должная ориентировка в обстановке и задачах для нижестоящего командира со стороны вышестоящего.
