В назначенный день я надел гусарскую форму и в сопровождении англичанина, присланного Китченером, Третьякова и его жены, Мальцева и барона фон дер Остен-Дризена поехал в казармы драгунского полка. Третьяков тоже был в форме, а Дризен и Мальцов – в штатском.
Нас сразу провели в офицерское собрание и угостили закуской с водкой. Закусив, мы сели на лошадей. Один из офицеров дал мне своего поло-пони. Я никогда не ездил на так хорошо выезженной лошади. Как только я увидел выстроенный в одну линию драгунский полк, я полевым галопом поскакал поздороваться со стоявшим перед полком командиром полка. Сопровождавшие меня скакали за мной. Лошадь моментально отвечала на каждое мое движение. Мне очень понравился вид полка. Все солдаты были отлично одеты в походную форму цвета хаки и в тропические шлемы. Лошади были небольшие, в большинстве гнедые и прекрасно вычищенные.
Во время отдыха, когда все спешились, я почувствовал, что у меня начинает кружиться голова, потому что африканское солнце слишком нагрело мою красную фуражку. Тогда мне дали защитный шлем. Я вообще смотрел на ученье издали, а чтобы видеть подробности, скакал рядом с полком. Полк был хорошо съезжен. Ученье кончилось атакой.
Офицеры были со мной очень любезны и приглашали меня посмотреть, как они играют в поло.
Родители были очень в духе, в особенности – матушка. Она была счастлива быть все время с отцом и тем, что никто им не мешал, как это зачастую бывало дома. Обычно, живя в Павловске, отец часто ездил в Петербург и не всегда знал, вернется ли обратно в тот же день или будет принужден ночевать в Мраморном дворце. Матушке была очень неприятна эта постоянная неизвестность, и она тоже старалась выезжать в Петербург, когда отец там оставался.
Мы пробыли в Каире лишь одну неделю и поехали в Ассуан, на юг от Каира. Туда приходилось ехать целую ночь в поезде, вагоны которого были выкрашены в белую краску, чтобы было менее жарко. Но в январе в Египте большой жары не бывает, и нам даже приходилось надевать пальто, особенно по вечерам.
Как только мы вышли в Ассуане из поезда, отец повез меня к находившимся тут же большим камням, на которых были древние египетские иероглифы.
Мы поместились в большой гостинице с обширным двором. У меня была хорошая, светлая комната, с ванной и видом на двор. Родители занимали три комнаты напротив.
После утреннего кофе мы шли гулять. Матушка тоже ходила с отцом и со мной. Иногда я ездил верхом в сопровождении араба. Иной раз после дневного кофе, который я пил на веранде, мы ездили по Нилу на лодках. Эти прогулки на лодках были большим удовольствием. Мои родители их очень любили. На веслах сидели молодые арабы.
К обеду мы всегда переодевались, дамы в вечерние платья, а мужчины– в смокинги. После обеда я обыкновенно сидел на большом балконе, выходившем на Нил. Это бывало около 10 часов вечера, и несмотря на то, что я сидел над самой рекой, было совсем сухо и тепло, так что я надевал лишь летнее пальто. Нил нес мимо меня свои спокойные воды. На душе была тишина, но и грусть, что со мной нет моей милой А.Р. А она сидела в это время в холодном Петербурге, среди снегов, на берегу замерзшей Невы.
Приехала из Афин в Ассуан тетя Оля, побыть с родителями. Вместе с ней приехали ее фрейлина Бальтадзи, камергер граф Мессаля и состоявший при ней лейтенант Гаршин. Отец был очень рад приезду сестры. Они нежно любили друг друга и были все время вместе.
Как-то мы поехали на лодках вверх по Нилу посмотреть знаменитую Нильскую плотину, выстроенную англичанами, а также и на древний египетский храм Изиды, наполовину залитый водой благодаря этой плотине. Когда мы плыли вверх по течению, то постепенно поднимались в лодке по плотине, а когда плыли обратно – спускались. В Ассуане, посреди Нила, находится остров Элефантин с хорошей гостиницей. Мы как-то туда ездили. На Элефантине где в V веке до Р.Х. была знаменитая в истории Востока иудейская колония, сохранилось много следов древней жизни.
В то время местечко Ассуан ничего хорошего из себя не представляло: пыльная дорога, вдоль которой стояли неказистые дома и лавочки. Почему-то местные жители не обращали внимания на автомобили и не желали давать им дорогу. Начальником весьма немногочисленной полиции Ассуана был какой-то пожилой австриец, ходивший в черном мундире, в высокой красной феске и с тонкой палкой в руке. В Ассуане была коптская церковь с иконами. Она была очень бедна и ничего интересного из себя не представляла.
В нашей гостинице жила одно время жена военного министра Сухомлинова. Она приехала в сопровождении своего двоюродного брата Бутовича и полковника Семеновского полка Назимова.
Сухомлинова была красивая и элегантная женщина, Сухомлинов женился на ней будучи командующим войсками Киевского военного округа. Тогда много кричали по поводу этой свадьбы. Отец был с ней очень любезен, и матушка шутила, что он за ней ухаживает, потому что она жена его начальника – военного министра.
