Стояла чудная погода, а под конец моего пребывания в Болье было даже жарко. Я простудился и слег в постель с большим жаром.
Наконец, в мае месяце я вернулся в Петербург. Доктор Иванов нашел, что в Болье у меня был плеврит. Я с радостью вернулся в полк и окунулся в полковую жизнь. Предстоял смотр разведчикам, и я очень волновался за моих учеников, так как четыре месяца не занимался с ними. Меня заменяли корнет Кисловский и вахмистр Ященко. Смотр происходил в 3-м эскадроне, в первом этаже, куда были собраны разведчики со всего полка. Слава Богу, смотр сошел совсем хорошо и мои гусары не ударили лицом в грязь. Они, как и я, сильно волновались.
Летом 1914 года приходила в Кронштадт английская эскадра под командой адмирала Битти, имя которого стало затем таким известным во время войны 1914–1918 гг. Великий князь Борис Владимирович устроил в честь офицеров эскадры у себя в саду в Царском Селе прием, на который приехали государь, государыня, многие члены семейства и много приглашенных, между прочим – офицеры нашего полка и Атаманского, которым Борис в то время командовал.
Государь и государыня приехали в коляске на чудной паре в русской упряжи. Против них на скамеечке сидел родной племянник императрицы принц Баттенбергский, сын ее старшей сестры принцессы Виктории и принца Людвига, командовавшего в то время всем английским флотом. Юный принц был морским офицером, назначенным состоять при государе во время пребывания английской эскадры в Кронштадте.
Государь был в английском морском сюртуке, поверх которого был надет палаш. Так же были одеты и все английские офицеры.
Адмирал Битти очень хорошо выглядел: у него было породистое и красивое лицо. Я ожидал, что английские морские офицеры будут элегантны и с хорошими манерами, но оказалось, что большинство из них были вовсе не элегантны и без всяких манер.
Когда государь и государыня подъехали к воротам сада, сторож дал три звонка. У Бориса было положено, что, когда приезжали простые гости, сторож давал один звонок; когда приезжали высочайшие особы – два, а когда государь или государыня – три звонка. Таким образом в доме знали, кто едет.
Дядя Павел Александрович и его жена, графиня Гогенфельзен, пригласили моих родителей, братьев и меня на чай в свой новый дом в Царском Селе. В этот день родители были у них в первый раз после их свадьбы. Дом их был настоящий дворец с большим залом и гостиными. Для его постройки были выписаны мастера из Франции.
Чайный стол был накрыт очень красиво, но, несмотря на то, что графиня очень старалась, все же было как-то натянуто. После чая дядя Павел и графиня показывали нам свой дом. Он был устроен с большим вкусом. В большой гостиной висела картина, изображавшая императрицу Александру Федоровну – супругу Николая I с великим князем Александром Николаевичем (будущим императором Александром II) и великой княжной Марией Николаевной. Императрица была изображена в синем бархатном платье, которое получила по наследству ее внучка принцесса Е.М. Ольденбургская, дочь великой княгини Марии Николаевны. Великий князь Александр Николаевич был изображен мальчиком, в красивой лейб-гусарской куртке, шитой золотом. В той же гостиной висел его портрет, тоже мальчиком, в красном казачьем мундире. Эти портреты были прекрасно написаны.
У дяди Павла был очень красивый отделанный деревом и малиновой материей кабинет. На великолепном письменном столе было мало вещей, не так, как у моих родителей и у меня. Я заметил, что на столе лежало самопишущее перо или стило – тогда это у нас было редкостью. По-видимому, дядя, живя долгое время в Париже, забросил обыкновенные перья, какими в то время писали в России. На одном из столов опять стоял портрет Александра II – молодым генералом, должно быть, сделанный в то время, когда он командовал Преображенским полком. Думаю, что он принадлежал кисти известного портретиста Гау, писавшего прекрасные портреты акварелью. Тут же висел четвертый портрет Александра II – в голубом атаманском мундире. Этот портрет дядя нашел у какого-то старьевщика в Италии. Я думал, что он был работы художника Крюгера, бывшего при дворе императора Николая I.
Во втором этаже были спальни и жилые комнаты. Мне очень понравилась уборная дяди Павла, в которой он отдыхал после завтрака. Умывальник помещался в нише, отделанной красным деревом.
