— Ты правду сказал, этот человек не для развлечений, он человек дела. Но если бы он захотел, то мог бы стать рядом с нашими нахарарами и превзошел бы многих, ибо горцы так подчиняются ему и так любят его, что по одному его слову готовы умереть. Вот сейчас из Сасуна, ведь какая даль, а дошли до Двина, чтобы поймать и повесить трех преступников. Они презрели все опасности, эти сасунские парни, и вместе с ним пошли в незнакомые края в бурю, в снег и в мороз, чтобы только выполнить волю Овнана.
— А как понять то, что он велел повесить этих людей перед Двинскими воротами, неужели первого попавшегося дерева недостаточно было, чтобы повесить этих предателей?
— Большая разница — повесить перед глазами востикана армян-изменников, ставших орудием его беззаконий, или повесить где-нибудь в пустыне. Показать изменникам, что в этой кажущейся мертвой Армении есть суд, который бодрствует, судит, решает и карает.
— Зачем же тогда мне жаловался на это Ашот Багратуни?
— Ашот и его отец, спарапет — загадка и для меня. Чего они хотят и о чем думают, известно одному богу. Дороги у нас разные, и все же Овнан говорит, что нельзя судить человека по одному поступку, надо иметь в руках доказательство их виновности и тогда покарать. Вот почему, только заполучив в свои руки бумагу из дивана Буги о виновности трех преступников, он отдал под суд предателей Ашота Арцруни. Лучше расскажи мне, зачем ты в таком юном возрасте оставил свой Сюник и приехал сюда? Что тебя заставляет так разъезжать? Кто та женщина, которую ты сегодня так хвалил?
— Это игуменья женского монастыря.
— Ее зовут Васкануш.
— Откуда ты знаешь?
— Она из рода Багратуни.
— Ты с нею знаком?
— Да, знаю ее лучше многих.
— Имел я право так ее восхвалять?
— А как ты ее узнал?
— Как узнал? Я увидел женщину, которую все ее подчиненные возносят за ум и добродетель. Вся область Артануш и все окрестности чтят ее, как царицу. Но есть еще кое-что, о чем пока я не могу рассказать.
Хосрову только это и хотелось узнать, он замолчал и стал прислушиваться к разговору между Гургеном и Ишхаником.
— Эти греки большие наглецы, — говорил Гурген. — Воспользовавшись моим отсутствием, они захватили крепость Тортум, подаренную мне императором, заработанную моим трудом и моей кровью. Но бог мне дал руку, которая умеет ломать, и меч, который может разить. Глупцы, они очень скоро забыли Гургена!.. Завтра я буду в Тортуне.
— Когда и куда хочешь, я пойду с тобой! — отвечал Ишханик. — Но что-то мои конники, посланные вслед за греками, не возвращаются.
— Это значит, что греки побегут до Карина, тысяча греков, преследуемая двумястами армян. Ах, бедный армянский народ!.. Какое это проклятье — быть рабами и пленниками этих подлых трусов! Итак, завтра мы решим, что нам делать, — сказал Гурген и поднялся. Остальные последовали его примеру.
Предсказание Гургена оказалось правильным. Греки уходили по каринской дороге.
Только Ишханик узнал об этом и пошел сообщить Гургену, как пришел гонец с письмом из Артануша. Его просили о помощи. Разбойничьи арабские отряды неожиданно напали на окрестные села, причинили много бедствий и осадили Смбатаван.
В то время, когда Ишханик читал это письмо, в комнату вошли Овнан, Хосров и Ашот. О бегстве греков все уже знали.
Тогда Ишханик прочел вслух полученное из Артануша письмо и добавил:
— Вот, почтенные друзья, какое положение. Я не могу отказать в помощи соседней области, где все жители — армяне, и они обращаются ко мне не только как к армянину, но и как к Багратуни, ибо, как вам известно, Артануш с незапамятных времен является вотчиной князей Багратуни.
— Кто владетель области, и кем написано это письмо? — спросил Гурген.
— Вот подпись: «Васкануш Багратуни. Игуменья, артанушсксго монастыря божьей матери». Это двоюродная сестра спарапета, известная своей мудростью и добродетелью в Тайке и в окрестных армянских областях.
— Что же вы медлите? Едем! — вскочил с места Ашот.
— Молодец, Ашот! — сказал, смеясь, Гурген. — Эту женщину причисли к той, за здоровье которой ты вчера заставил нас пить.
— Это же она и есть! Не надо терять времени, едем, — повторил Ашот.
Во время этого разговора Хосров, не проронивший ни слова, следил за Овнаном, который при имени Васкануш только слегка вздрогнул, но продолжал так же спокойно стоять.
— Поедем тогда! — сказал, громко смеясь, Гурген. — Что скажешь, Овнан? Жалко парня, смотри уже вооружился и надевает шлем.
— Поедем, — сказал Овнан и вышел.
Не прошло и часа, как около четырехсот пеших и конных воинов, имея с собой двухдневный запас еды, выступили из крепости Араманьяк и спешно двинулась в Артануш.
Отдохнув ночь, на второй день наш храбрый отряд подоспел в Смбатаван как раз вовремя: арабы, сражаясь на земляном валу, вот-вот должны были ворваться в село, Но на этот раз героем отряда был не Гурген. Яростный бой начал Ашот, а Гурген, не спуская с него глаз, два раза спасал его от опасности. Арабы, оказавшись в окружении, были разбиты наголову, и только несколько человек спаслось от смерти. Они сумели выбраться из вражеского кольца и бежали по карской дороге.
