Гурген добавил, что он и сам греческий князь, подданный императора, и даже по его милости владетель одной из греческих областей.
Но когда он увидел, что его слова приняли за трусость и греческие воины продолжают теснить и обезоруживать его людей, а их военачальник с мечом в руке бросается на него, — он крикнул:
— Вы хотите меча, вот вам, получите его! А ну, братья, с мечами на них!
Первой жертвой его меча стал сам начальник, и в несколько минут греческий отряд был рассеян. Греки бежали, оставя на поле боя более двадцати убитых.
Когда отряд во главе с Овнаном подоспел на помощь, Гурген уже допрашивал пленных. Выяснилась причина этого нападения. Один из князей Багратуни, Григор, по прозвищу Ишханик, владел по наследству крепостями Араманьяк и Ашхараберд на самой греческой границе.
Пользуясь этим, князь не платил податей ни императору, ни эмиру.
Военачальник каринских греческих войск решил положить конец этому беззаконию и осадил крепость Араманьяк. Его сторожевой отряд встретился с всадниками Гургена и был разбит ими. Спасшиеся бегством сейчас донесут греческим военачальникам о происшедшем, чем восстановят их против Гургена и Овнана.
Итак, небольшой армянский полк, взявший на себя роль справедливого мстителя, имел на правом крыле от себя греков, на левом — арабов. Четыре военачальника, число которых по сравнению с количеством воинов было велико, собственным примером воодушевляли воинов, готовых идти за ними в огонь и в воду. Они устроили совет, и Гурген вкратце рассказал о полученных им сведениях.
— Теперь я выскажу вам свое мнение, а вы решайте, ибо мы не можем терять времени. Возвращаться нам невозможно, надо идти вперед, сметая на пути все препятствия. Я хорошо знаю греков, так же как и ты, Овнан. Они большие мастера говорить и убегать, но воины нестойкие, в удачах глупы и заносчивы. Пока они сами не напали на нас, нападем мы и окружим их под крепостью Араманьяк. Тогда удача нам обеспечена.
— А какова численность греческого полка? — спросил Хосров. — Нам это надо бы знать.
— Судя по сведениям пленных, их немного — от трех до пяти тысяч. А если принять во внимание греческое хвастовство, то и трех тысяч не будет.
— А сколько войска у Ишханика? — снова спросил Хосров.
— Сто, ну самое большее двести человек, но отборные молодцы, я их знаю.
— Чего же мы ждем тогда? — воскликнул Ашот. — Едем, не теряя времени.
— А ты, Овнан, молчишь, — сказал Гурген.
— Накормим немного ребят и двинемся, — ответил Овнан и поднялся с места.
— В крепости Араманьяк этой ночью хорошенько поужинаем! — весело воскликнул Ашот, потирая руки.
— Молодец, парень! — рассмеялся Гурген и, обняв Ашота, привлек его к себе. — Бог тебя послал нашему маленькому войску на радость, посмотри, даже Овнан, и тот улыбается. Это великий дар. Вот какими должны быть наши княжичи! Ты всегда так весел и так храбр, не правда ли?
— Сюнийцы всегда храбры. А моя радость вот уже несколько месяцев как была омрачена. Дай бог долгой жизни и счастья тому ангелу, той женщине, которая вернула мне радость и вселила в сердце надежду. Выпьем за ее здоровье! — И взяв из рук телохранителя большую серебряную чашу, залпом выпил ее.
После этих слов наступило недолгое молчание. Овнан и Гурген посмотрели сначала на юношу, а потом вдаль, они оба подумали о собственных сердечных ранах. Один Хосров был спокоен и, закусив, поднял чашу.
— За эту женщину, — воскликнул он, — раз ты ее назвал ангелом.
— Ей богу, это ангел! Я в жизни не встречал такой женщины. Я видел ее только час, но по всей окрестности и стар и млад благословляет и восхваляет ее. Она мать всех несчастных, и, как говорил один старик, крестьяне ее называют богоматерью.
— Дай-ка, парень, сюда чашу, — сказал Гурген телохранителю, выполнявшему обязанность виночерпия. За здоровье этой женщины, этого бесподобного ангела, которая является матерью несчастных и приносит счастье молодым сердцам!
— За здоровье ангела, — сказал Овнан и по своему обыкновению выпил стакан воды.
— Пьешь воду? — опросил изумленно Ашот.
— Вот уже несколько лет как я пью только воду. Но пора двигаться. Вот ребята уже готовы, — сказал он и поднялся.
Не успел наш отряд проделать получасовой путь, как показался греческий полк численностью около тысячи человек. Громкий голос Гургена дал знать всем:
— Прославим бога, сыны Армении! Враг посылает к нам свои войска понемногу!
Овнан обратился к своим хутинцам:
— Сначала стрелы, потом копья и только в конце мечи! Смотрите же, храбрые сасунцы! Ни одной промахнувшейся стрелы и ни одного удара впустую!
И верно, когда враг подошел ближе, одни сасунские лучники ранили сто пятьдесят человек, и небольшой отряд, не дав грекам опомниться, напал на них. Излишне рассказывать, что делали Гурген, Овнан, Ашот и Хосров. Пот их мешался с вражеской кровью, снег покрылся трупами. Немного спустя, когда бой закончился, армяне подсчитали свои потери — убитых не оказалось, а раненых было только несколько человек. Они возблагодарили бога за удачу и продолжали продвигаться вперед, чтобы не дать врагу опомниться.
