— Нечестивец! Даже в цепях ты осмеливаешься говорить мне дерзости? Знай, что я госпожа твоего тела и ты не уйдешь от меня. Сколько лет, как я живу жаждой мести, и наконец аллах предал тебя в мои руки. Мне нет нужды закрывать от тебя лицо, потому что ту уже труп. Не думай, что ты умрешь обыкновенной смертью. Я клещами истерзаю твое тело, сожгу на медленном огне. Нечестивый разбойник, ты ворвался в мой дом, похитил моих служанок, увел моего коня, отнял у меня Али. Не жди от меня жалости. Вот приказ верховного эмира, который внял моим просьбам и подарил мне тебя. Единственное, что спасет тебя, неверная собака, это, если ты отречешься от своей ложной веры и, закованный в цепи, как раб, будешь мне служить…
— Какое счастье стать рабом такой фурии, мне, презревшему преходящее величие и славу из-за своей веры!.. Что ж, если господь решил, что мое тело должно погибнуть от твоих отвратительных рук, да будет благословенна его воля!
— Продолжай лаять, неверная собака! Я исколю твой язык раскаленной иглой. Ты узнаешь, что я за женщина!
— Напрасный труд. Я тебя знаю хорошо и рад, что спас тогда бедных девочек от твоих зверских рук.
— Что ты сделал с моим Али? Признайся, наглец!
— Я с той ночи не видел твоего Али.
— Не признаешься? Хорошо. Заговоришь под пыткой. Но я зря снизошла до разговора с таким презренным рабом, как ты. Завтра мы уедем в мой замок. Там ты изменишь и свой наглый вид, и свою веру. Я многих рабов превращала в мягкий воск, ты станешь таким же..
— Ты мне опротивела, довольно, — сказал пренебрежительно Гурген и повысил голос. — Тюремщик, веди меня в тюрьму!
Когда тюремщик вошел в комнату, Гурген молча повернулся к двери. Женщина обратилась к тюремщику.
— Если хочешь спасти свою голову, следи за узником построже. Завтра утром сдашь, его мне.
— Чей это приказ, госпожа?
— Если тебе не знаком приказ верховного эмира, то твой господин и начальник города знают его хорошо, — сказала женщина, развернув перед ним свиток.
— Я всегда подчинялся приказу своих князей, госпожа, — сказал тюремщик, растерявшись от гневного вида женщины, и пошел за Гургеном, который, громко распевая псалмы, шел спокойно впереди.
А эта арабка, которая после известного нам вечера бежала из области Апауник и жила в замке близ города Хой, вышла из комнаты приказать слугам готовиться к отъезду из крепости вместе с Гургеном, которому она мысленно готовила дьявольские пытки.
В тот же день, еще до рассвета, у развалин одного села, на западном берегу Урмии, двое мужчин в простой одежде смотрели на озеро. Один из них, старик лет шестидесяти, казался еще бодрым и сильным, но чувствовалось, что он чем-то сильно озабочен. Другой, мужчина лет за сорок, более простого вида, почтительно стоял перед стариком, не сводившим глаз с противоположного берега. Наконец старик обернулся к нему и негромко спросил:
— Вахрич, ты уверен, что к вечеру лодочники уже будут здесь?
— Да, господин мой.
— Все они верные васпураканцы?
— Да, господин мой.
— Лодка хорошая, быстрая, как я приказал?
— На озере лучшей не сыскать.
— Сколько времени понадобится, чтобы перебраться на тот берег?
— Три часа, а под парусом еще меньше.
Через минуту старик снова спросил:
— Где наши воины?
— Часть за холмом, ждет нас в кустах, другие разместились в этих развалинах. Еще несколько человек в рыбачьей одежде ловят рыбу в лодке.
— Где мой конь?
— Твоего конюха и коня вместе с остальными тремя лошадьми я устроил в соседнем армянском селе.
— Где лестницы, веревки, кирки, шесты, где кузнец?
— За этой скалой, в пещере, господин мой.
Старик, это был Хосров Акейский, замолчал и медленно стал прохаживаться вдоль берега, когда вдруг раздался лошадиный топот и показались пять арабских всадников, стремглав летевших к ним. Хосров вгляделся в них, его встревоженный взгляд успокоился, он узнал всадников, и морщины на его лбу разгладились. Двое из приезжих были пожилые, двое молодые и один юноша.
Хосров молча подошел к юноше и протянул руку чтобы помочь спешиться, но юноша, смеясь, легко спрыгнул на землю.
— Князь, ты, конечно, не ждал меня, — сказал он старику.
— Ты знаешь, что я ни по своему возрасту, ни по характеру не мог ждать от тебя такой нескромности, — с мягким упреком ответил старик.
Он взял за руку юношу и направился к селу, приказав Вахричу идти за ними.
— Найди нам скорее какое-нибудь пристанище, — сказал старик.
— Место вам готово, господин мой, — и Вахрич повел их в полутемную землянку, застланную коврами.
Когда юноша уселся на ковре, старик Хосров сказал Вахричу.
— Отведи товарищей князя в ближайшее село, чтобы они смогли отдохнуть.
После ухода Вахрича, князь ласково сказал юноше:
— Княгиня, я не ожидал от тебя такой нескромности.
