Бабушка не занималась мелкой опекой внука. Единственное требование заключалось в том, чтобы к обеду и ужину Андрей приходил вовремя, минута в минуту. Воспитанные дети пунктуальны. Даже дворовые собаки или последний микроб сибирской язвы предупреждают бабушку, когда задерживаются.
Она почти целый день сидела на площади около пирса и вязала бесконечный шарф. Заметить её можно было издалека по широкополой белой шляпе и белоснежному зонтику от солнца. Часто к ней подсаживались и знакомились мужчины и женщины. Они негромко беседовали. Незнакомцы вели себя крайне почтительно, словно бабушка была самая главная на свете.
Иногда, устав носиться по пляжу, он садился рядом, отдыхал и разглядывал стоявшую неподалёку скульптуру среди красных мясистых цветов. Фигуры казались мёртвыми и плоскими, лишёнными тайны своих отношений. То ли дело бронзовая красавица, обвитая змеёй, в городском парке. Там чувствовалась история, загадка. И хотелось разгадать сюжет, понять, почему у змеи на голове корона, а девушка совсем не боится.
Неожиданно услышал:
– Здравствуйте, мадам. Какой интересный у вас узор. Вы снимаете сначала две петли, а потом четыре?
Рядом стоял незнакомый мужчина и обращался к бабушке.
– Нет. Сначала я накидываю две петли, а потом снимаю три, – ответила бабушка. – Садитесь.
– Какой замечательный мальчик.
– Внук. Ему уже девять. Беги поиграй с ребятами.
У Андрея довольно скоро организовалась своя компания мальчишек и девчонок.
Худой и нескладный парень, Лёня-Бармалей, у которого уже в 12 лет росли усы и щетина на щеках, напоминал скрюченную сосенку, неудачно зацепившуюся корнями на косогоре. Такой же сутулый, колючий и мохнатый. Родители постоянно пеняли и корили его за что-то неведомое. Чувство вины висело над Бармалеем мрачным тёмным облаком.
Зато его сестра, красавица Нора, была полной противоположностью. Гордость семьи. В свои десять лет знала: чтобы покорить мужчину, надо изображать наивную простушку. «Ах, Андрей. Ты так много знаешь про художников. Расскажи о Климте. Мне о нём ничего не известно, кроме того, что он жил в Австрии и создал чувственный стиль эротического модерна».
Сеня, заторможенный мальчик шести лет, восторженно смотрел на мир широко распахнутыми глазами. Рот также был всегда приоткрыт в удивлённом восхищении. Жизнь для него была чем-то вроде экрана в кинотеатре. Он с благодарностью принимал всё, что показывали, и покладисто соглашался с любым мнением, чем заслужил право быть в компании.
Кира – на год старше Андрея. Она уверяла, что станет актрисой, как Вера Орлова, носила обтягивающие майки и всем объясняла, что у неё уже растёт грудь.
Десятилетний Илья, сын вильнюсского профессора, был очень умный, писал стихи, хорошо играл в шахматы и знал значение слова «экзистенциализм». Его отец владел автомобилем «Волга».
Однажды профессор испытал прилив добродушия и решил прокатить подрастающее племя. Шикарная машина космической ракетой мчалась по пустому шоссе. Когда стрелка спидометра ушла за отметку «140», изнемогающий от восторга Сеня описался на бархатные сиденья. Обратная дорога показала – последствия гуманизма бывают липкими и плохо пахнут.
Если хочешь знать, о чём думают взрослые, приглядись к играм их детей. Андрей со своей командой ловили шпионов. Обычно в роли вражеского диверсанта оказывалась Кира. Допрос был суров. Девочка мужественно терпела, кинематографично роняла слёзы, готовя себя к нелёгкой актёрской судьбе, но не выдавала пароль, поскольку не знала его.
Андрей решил помочь бестолковой шпионке:
– Пароль может быть любым. – Он вспомнил недавно услышанное и пояснил: – Например, я говорю: «Какой интересный у вас узор. Вы снимаете сначала две петли, а потом четыре?» А ты отвечаешь: «Сначала я накидываю две петли, а потом снимаю три».
– Нет. Это очень сложно, – кокетничала Кира. – Я не запомню. Давай придумаем что-то простое.
– Пароль должен быть труден, – упорствовал Андрей. – Иначе его скажет каждый дурак.
– Я хочу простой, – упорствовала Кира. – «Девочка, а девочка, почему у тебя такие острые зубы?» Отзыв: «Чтобы съесть тебя».
К сожалению, у Андрея появились обязанности, отвлекающие от его увлекательного времяпровождения.
Бабушка требовала, чтобы он относил еду новым знакомым, которые завели манеру болеть. Она выдавала ему набор алюминиевых мисок, укреплённых в стопку. Сверху имелась ручка для переноски. Всё это надо было относить утром, а вечером забирать.
– Людям надо помогать, – объясняла бабушка. – Самая мягкая кровать на свете – добрые дела. А чистая совесть – лучшая одежда.
Андрей не спорил. Но почему-то испытывал чувство неловкости. Казалось, что все смотрят на мальчика с кучей больничной посуды, решая, сам ли он так болен или тащит, как Красная Шапочка, пирожки для далёкой родственницы.
Он же не девчонка. Однажды попытался отговориться, мол, на той улице живут местные хулиганы. Они, как волки, нападают на детей.
Бабушка сказала:
– Есть два типа людей: те, кто работает, что-то делает полезное, и те, кто придумывает отговорки. Я бы хотела, чтобы мой внук был в первой группе. Там конкуренция меньше.
