Нет, поначалу всё шло неплохо. Они вереницей, ступая шаг в шаг, прошли по мокрому парку и поднялись на гору. Дождик стих и затаился, желая понять, что будет дальше. Вокруг стоял таинственный туман. Ступеньки крохотной часовенки на вершине были мокрыми, поэтому совещание проводили стоя.
Там, где начиналась нарисованная им пунктирная линия, вызывающе расположился куст бузины, а далее шёл вниз лесистый склон.
– Что теперь делать? – спросил герр Боря.
Вопрос показался Андрею коварным.
– Как чего? Надо искать заваленный лаз, – сообразил Андрей.
Разошлись, чтобы через пять минут выяснить, что заваленных лазов вокруг не наблюдается. Сеня нашёл муравейник. А Бармалей – старую шляпу.
Андрей внимательно осмотрел обе находки. Все ждали от него каких-то слов. Команда Бори жалась к своему предводителю.
Пауза затягивалась.
– Фашисты взорвали лаз, – наконец уверенно объявил Андрей.
– С чего это ты взял? – усмехнулся Боря.
– А ты чего за немцев заступаешься?
– Кто заступается?
– Ты. Потому что сам такой.
– Какой?
– Такой. Немец.
– Я русский, – закричал возмущенный Боря.
– А по-русски будет не герр, а херр, – весомо заметил Андрей.
Все захохотали. Даже маленький Сеня, который еще не понимал тонкостей транскрипций иностранных слов.
– Херр Боря, – причитала верная Кира.
Боря покраснел, сообразив, что перевес противников очевиден, даже если не считать «матёрого Сеню».
Умный Илья вдруг заявил: «Экспромт».
Андрей злился – ему казалось, что в стихах спрятана ирония.
– Сам сочинил?
– Да.
– Ну и заткнись.
Но Илья не думал затыкаться:
– Там еще строки есть:
Андрей не дал ему закончить:
– Ладно! Открою тайну. На самом деле подземный ход заколдован. Надо внимательно посмотреть вокруг.
Любой мальчишка верит своим словам. Какую бы ахинею он ни нёс.
Уверенность в чуде сродни гипнозу. Все оглянулись в поисках волшебства. Туман от дождя рассеялся, тучи умчались хулиганить где-то еще. Птицы вернулись к своим нотам, и каждая распевалась, не слушая соседа. Отчего бардак стоял неимоверный. Солнечный свет густо залил парк. Искры блестели на каждом ростке. Но под деревьями яркость терялась. Там лежали густые и мокрые тени. Листья стряхивали остатки влаги, и казалось, что в чаще орешника дождик еще идёт.
И вдруг все увидели. В самой середине мрака склонившиеся мокрые ветви образовали подобие тесного туннеля. С мокрого тёмного свода капала вода. Пол был выстлан мхом, похожим на плотный зелёный ковёр. Галерея вела куда-то вниз.
– Вот это да! – воскликнула пораженная Нора.
– Пошли, – скомандовал Андрей.
Они двинулись гуськом. Пружинивший под ногами мох мгновенно намочил ботинки и ноги. Тяжёлые капли падали за шиворот. Но теперь было не до таких мелочей.
Андрей шёл впереди. Иногда свод оказывался совсем над головой, порой уходил вверх.
Спустились с холма и оказались на парковой аллее. Она выглядела необычно. Купол из склонившихся деревьев и ветки высоких кустов обнимали проход зелёными ладонями, образовывая новый тоннель, большой и прямой. Пробежали по нему и оказались перед знакомым дворцом. Но сегодня он казался волшебным, усыпанным звёздочками бриллиантов. А может быть, так умирали мокрые капли, превращаясь в солнечных зайчиков. Каменный лев у входа махнул гривой, показывая: вам сюда.
Поднялись по ступенькам.
Строгая тетенька преградила дорогу:
– Ваши билеты?
Сбоку Андрей заметил вывеску «Касса музея янтаря».
– У кого есть деньги?
Мелочь нашлась у всех, даже у Сени.
Вошли внутрь. И увидели сокровище. В стеклянных витринах лежали кусочки золотого полупрозрачного камня. Среди них были огромные, размером с мяч. На отдельном стенде размещались украшения.
– Какая красивая брошка! – восхитилась Кира. – Ой! Внутри камня сидит муха.
– Доисторическое насекомое, – объяснил умный Илья. – Миллионы лет назад янтарь был сосновой смолой. Липкая ловушка для мошкары.
– Я её боюсь! – воскликнула Кира.
Доисторическая муха подмигнула и злобно оскалилась.
Бывает, что шок вызывает у людей неожиданные реакции. Кто-то начинает зевать, другой много и возбужденно говорит. Сенечка в таких случаях всегда писался. Вокруг его ног мгновенно расплылось мокрое пятно.
Лёня-Бармалей, мгновенно сообразивший, что испорченный паркет вряд ли порадует строгую тётеньку у входа, решил вытереть лужу и заметался по залу в поисках тряпки. Нет ничего опасней благих намерений. Тряпку не нашёл, зато неуклюже зацепил стеклянную витрину. Та оказалась хрупкой. С грохотом рухнула. Экспонаты рассыпались.
Кире на лоб села перепуганная мошка, но девочка решила, что доисторическая тварь выбралась-таки из недр янтаря. Раздался оглушительный визг.
