Антонида с помощью Кошубы помогла больному. На грудь ему положили полотенце, смоченное холодной водой, раненую ногу положили высоко на подушки, поправили повязку на плече. Лишь по тому, как плотно были сжаты его зубы в те минуты, когда он приходил в себя, можно было понять, как болезненны его раны. Во второй половине ночи он забылся тяжелым горячечным сном. Ни на минуту не оставляла его Антонида, она сидела у койки, подложив руку под его горячую голову. Кошуба шепотом рассказал ей, что генерал был ранен на фронте осколками вражеской авиабомбы, сброшенной с пикирующего бомбардировщика, в момент, когда он непосредственно руководил ожесточенным боем своих соединений. Летчик не назвал фамилии раненого, не сказал, кто он по должности и откуда они прилетели. Все это, видно, было тайной, и Антонида не стала расспрашивать. Муж приучил ее к этому…
В конце продолжительной беседы, состоявшейся в домике Петяшиных, Антонида грустно сказала: Отец уже умер, года-то его были и тогда немалые. А как вы? Сколько я тогда передумала, сумеют Вас вылечить или нет. Ведь Кошуба-то, ваш летчик, крепко хранил военную тайну, так и не сказал мне вашей фамилии.
— Да ничего, дело обошлось благополучно.
Стоит сказать здесь несколько слов о Кошубе, который стал Героем Советского Союза. Спустя несколько месяцев я получил от него следующее письмо:
Генерал-полковнику тов. Еременко.
Прошло 3 месяца, как нас с Вами сблизила Великая Отечественная война, общее дело борьбы с гитлеровскими захватчиками.
На всю жизнь останется в памяти Борщево, часы, когда я выполнял правительственное задание по сохранению Вашей жизни, которой Вы сами тогда так мало дорожили.
Я сейчас дважды счастлив: первое то, что Вы, кто был так близок и дорог для меня и чья жизнь зависела от моих усилий, — здоровы и беспощадно уничтожаете фашистские орды. Второе — я получил самую высокую правительственную оценку за спасение Вашей жизни, — мне присвоено звание Героя Советского Союза. Это обязывает меня быть готовым выполнить любое правительственное задание.
Желаю Вам здоровья и боевых успехов в разгроме гитлеровских банд.
До скорой встречи с победой!
Ваш Павел Кошуба.
Впоследствии летчик погиб смертью героя при выполнении другого важного правительственного задания.
В то время, когда я лежал в бессознательном состоянии в доме Петяшиных, Генеральный штаб и Ставка Верховного Главнокомандования разыскивали меня. Из штаба фронта было сообщено, что я вылетел, а в Москве нас все еще не было, несмотря на то, что уже дважды истекло время, необходимое на полет от Борщево до Москвы.
Наконец, в Генеральном штабе было получено сообщение местных органов НКВД об аварии самолета По-2, на борту которого находился генерал.
Утром 14 октября из Москвы пришла санитарная машина с врачом, а во второй половине дня я уже лежал на операционном столе Центрального госпиталя, начальником которого был полковник Мандрыка. Операция была довольно мучительная: из ноги осколки удалось извлечь, но один довольно крупный осколок, засевший в грудной клетке, достать так и не удалось. После операции меня перевели в палату. Температура доходила до 39°; хотя сознание больше не оставляло меня, состояние было тяжелое, и я, грешным делом, думал, что не выживу.
Ночью 15 октября госпиталь, где я лежал, посетил Верховный Главнокомандующий. Он расспросил меня о делах на фронте и обстоятельствах моего ранения и пожурил за то, что я не берег себя. Прощаясь со мной, он приказал начальнику госпиталя отправить меня на следующий день самолетом в Куйбышев.
