Или вот еще один характерный для Уточкина эпизод.
На веранде кафе Фанкони, расположенного на углу Екатерининской и Ланжероновской улиц,[7] царит воскресное оживление. За столиками, накрытыми белоснежными скатертями, завтракают актеры одесских театров, музыканты, маклеры, богатые бездельники, любящие вертеться возле знаменитостей. За одним из столиков сидит погруженный в раздумья Сергей Исаевич. Приятелям известна причина его минорного настроения — издержался, в карманах ни гроша, кофе пьет в кредит…
Из задумчивости Уточкина выводит шаловливое прикосновение к плечу надушенного веера из страусовых перьев.
— Доброе утро, Сергей Исаевич!
Подняв глаза, узнал известную эстрадную певицу Изу Кремер. Она ловким движением приколола к его петлице значок в виде цветка ромашки, чем повергла в полнейшее замешательство. Он вспомнил: в городе проводится «День ромашки» — уличный сбор средств для борьбы с туберкулезом. Дамы и барышни из общества либерально настроенных состоятельных горожан в шикарных весенних туалетах ходят по улицам с кружками и собирают пожертвования, вручая взамен такие же значки. К участию в сборе привлечены и популярные артистки. Уточкин смутился: не дать неловко, а дать-то нечего.
— Прис-сядьте, Иза Яковлевна, от-дох-х-ните… Чаш-шечку кофе?
Певица, лучезарно улыбаясь, присела.
— Я в-вас п-покину н-на м-минуточку. Б-буквально на м-минуточку!
Сергей Исаевич куда-то исчез и вскоре появился вновь. Перехватив обращенные на нее взгляды завсегдатаев кафе, актриса потрясла кружкой:
— Итак, ваши пожертвования, господа!
По дну кружки зазвенели монеты… Вспоминавший впоследствии этот эпизод актер Алексей Григорьевич Алексеев, как и другие, не скупясь, опустил пригоршню серебряных монет. Купцы расщедрились — бросали по целому рублю, а кто и по два, по три… А Уточкин небрежно, двумя пальцами, извлек из жилетного кармана где-то впопыхах одолженную двадцатипятирублевую ассигнацию, смял ее и затолкал в кружку. Алексееву его жест показался «жестом владетельного принца или, по крайней мере, обладателя нефтяного фонтана в Баку».[8]
К женщинам и их слабостям Сергей Исаевич относился с рыцарской снисходительностью. Писатель Лев Никулин рассказывает, что однажды Уточкин пришел к его отцу — директору Одесского городского драматического театра с просьбой принять в труппу знакомую актрису.
— Хорошо, — сказал Никулин-старший, — но предупреждаю: ей не придется играть главных ролей. В нашем театре есть очень хорошие актрисы.
— В-ведь я с-сам понимаю, что она такая же актриса, как я… китайский император… Но как ей сказать об этом? Все-таки женщина. Жалко![9]