Проходя по Дерибасовской, Уточкин увидел: толпа погромщиков жестоко избивает беззащитного старика. Безоружный, Сергей Исаевич бросился к ним. Несколько борцовских приемов — и вершители самосуда валятся на мостовую. Подняв руки, спортсмен заслонил собой несчастную жертву, стал что-то кричать, пытаясь образумить черносотенцев. Но тут ему в спину вонзили нож. Лезвие прошло между ребрами по самую рукоятку…
И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы кто-то из прохожих, присмотревшись к исходившему кровью молодому мужчине, вдруг не крикнул:
— Да это же Уточкин!
В бессознательном состоянии его отнесли в аптеку. Там остановили кровотечение. Затем — семь недель в больнице.
В обычной своей иронической манере Сергей Исаевич впоследствии об этом рассказывал:
— И вдруг чувствую в спине сквозняк. И потерял память.
Одесский хирург Дю-Буше, сделавший в лечебнице операцию, заявил коллегам-медикам, что «ничего подобного не встречал за всю свою многолетнюю практику. Лезвие ножа, пройдя в нескольких миллиметрах от важных органов, не задело их!»[13]
…Да, на расстоянии минувших лет Уточкин видится нам прежде всего рыцарем, человеком, не умевшим пресмыкаться перед власть имущими и кривить душой. Но — увы! — героем-одиночкой, нередко получавшим в награду за свое мужество раны — и телесные, и душевные.
Автор книг стихов, любимых детьми нескольких поколений, Корней Иванович Чуковский был знаком с Уточкиным с детских лет, когда учился во 2-й одесской прогимназии. Он вспоминал, как вместе со своим одноклассником, впоследствии известным детским писателем Борисом Житковым, совершил морскую прогулку на яхте прославленного спортсмена. Но вот еще одно воспоминание: в дни первой русской революции 1905 года тысячи одесситов устремились на Николаевский бульвар, привлеченные известием, что на рейде стоит прибывший из Севастополя революционный корабль. Это был броненосец «Князь Потемкин-Таврический». Корней Чуковский добежал до площади со статуей «бронзового Дюка» и оказался в огромной толпе, сгрудившейся вокруг памятника. Он видел, как общительный Уточкин охотно давал окружавшим его людям свой сильный морской бинокль. И когда черед дошел до будущего поэта и литературоведа, Корней Чуковский какие-то секунды рассматривал палубу и матросов восставшего броненосца…
В демонстрации одесситов, восторженно встретивших корабль революции, в похоронах убитого реакционным офицером матроса Вакуленчука участвовал и восемнадцатилетний сын рабочего-литейщика Илья Горшков, трудившийся токарем на Новороссийском машиностроительном заводе. По заданиям большевиков он разносил прокламации, наклеивал их на столбах и стенах домов. Участвовал во всеобщей политической стачке летом 1905 года, дежурил с рабочими в гаванях, не допуская погрузки и разгрузки судов. Двенадцатью годами позже, командированный одесскими авиазаводом Анатра в Петроград, Горшков участвовал в апрельской встрече пролетариата с В. И. Лениным на Финляндском вокзале, слушал речь вождя, произнесенную с броневика.
О помощи, которую оказывал Илья Горшков французской революционерке-интернационалистке Жанне Лябурб, рассказывается в книге Александра Дунаевского «Жанна Лябурб — знакомая и незнакомая», вышедшей в Москве в Издательстве политической литературы в 1982 году. Книга повествует, как в феврале 1919 года большевики-подпольщики познакомили Илью с Жанной и поручили ему для конспирации, под видом кавалера, сопровождать элегантную женщину по кабакам и тавернам, где собирались французские военнослужащие. Соотечественники Жанны Лябурб десантировались в Одессе как интервенты, оккупанты, и она вела среди них революционную пропаганду, убеждала в бесплодности затеи воевать против народа Советской России, сбросившего оковы капитала и царского самодержавия.
Все это произойдет позднее… А в летние дни 1905 года в Одессе рабочий Илья Горшков стал свидетелем яркого эпизода, связанного с Уточкиным…