В небе - Уточкин! полностью

Чертежи с подробным описанием геликоптера Ф. Ф. Евстафьев (к тому времени уже имевший несколько зарегистрированных изобретений в разных технических отраслях) направил в Петербургскую комиссию по изобретательству. Там эту документацию «мариновали» около трех лет. Лишь в 1912 году выдали «привилегию». В официальном письме к автору геликоптера сообщалось, что ему «разрешается изготовить означенный аппарат в натуральную величину». Господа-чиновники тонко издевались: откуда у простого столяра могли взяться средства и оборудование для такой масштабной, поистине заводской работы, в ходе которой множество узлов и деталей следовало изготовить из металла, особенно в моторах и приводных устройствах!.. Идея эта так и осталась нереализованной.

Проект двухместного истребителя, способного развивать скорость до 180 километров в час, с двумя двигателями по 100 лошадиных сил и кабиной, защищенными броней, разработал Михаил Ефимов, который был не только отличным летчиком, но и великолепным знатоком авиационной техники, талантливым изобретателем. Оригинальной конструкцией заинтересовались союзники — представители английской самолетостроительной фирмы. Но Михаил Никифорович хочет, чтобы истребитель строился отечественной промышленностью. Против летчика-патриота затеваются темные интриги. На просьбу, обращенную к сановному «шефу»: «позвольте достроить свой аппарат и только с ним идти на фронт…» — великий князь отвечает: «Предложить прапорщику Ефимову отправиться по назначению…» А позднее на полях телеграммы М. Н. Ефимова Александр Михайлович выводит издевательскую резолюцию: «Просить П. П. Эллиса снестись с заведующим Чесменской богадельней на предмет зачисления уважаемого Мих. Ник. непременным членом заведения».

Три года спустя те же издевавшиеся над ним, ослепленные классовой ненавистью дворянские и фабрикантские сынки, ставшие вояками печально известной деникинской армии, расстреляли первого русского летчика в одесской бухте. Расстреляли за то, что всем сердцем принял Октябрьскую революцию, стал в ряды ее бойцов. Ученик Уточкина на велотреке, воспринявший от Сергея Исаевича многие благородные черты, Ефимов в боях гражданской войны сражался с теми, кто погубил Уточкина…

Стремясь отмежеваться от лживых и лицемерных политиканов царской России, Уточкин пытался противопоставить их коварству, их алчной грызне свою политическую нейтральность. В статье «Моя исповедь» пилот заявил: «Я не лгу в жизни. Я принадлежу к партии голубого неба и чистого воздуха».

Политические убеждения Уточкина нечетки, в силу разных обстоятельств он не дозрел до понимания тех истин, которые овладели умами многих его коллег и учеников и вывели их на верную жизненную дорогу, не дали морально ослабеть, помогли победить невзгоды.

Но мог ли Уточкин на самом деле оставаться нейтральным? Пионер авиации глубоко заблуждался, наивно веря, что в этой жизни можно избежать выбора той или другой стороны баррикады, что можно просто парить где-то в небе — безмятежном голубом небе…

Да и самой своей жизнью, поступками Уточкин сделал этот выбор. Его симпатии всегда были на стороне простых тружеников.

И не сам ли авиатор в «Моей исповеди» с уничтожающим сарказмом изобличил своих губителей — ненасытных набивателей денежного мешка:

Друг авиатора драматический актер А. Г. Алексеев отмечал, что Сергей Уточкин «успел познать всю горечь изобретательства и пионерства в царской России», что он «был объектом глумления полуграмотных выскочек и знатных недоучек».

Недавно один из авторов побывал у Алексея Григорьевича, проживающего в Москве, в одном из старых московских переулков — Воротниковском, недалеко от площади Маяковского. Он застал А. Г. Алексеева за подготовкой к печати третьего издания его книги «Серьезное и смешное». 96-летний автор, встретив гостя у дверей своей квартиры, спешил вернуться к пишущей машинке, где были заложены листы рукописи.