«Первые впечатления при моем визите, — писал чиновник Голубицкий, посетивший Константина Эдуардовича Циолковского дома, когда он преподавал в уездном училище, — привели меня в удручающее настроение. Маленькая квартира, в ней большая семья: муж, жена, дети и бедность, бедность — из всех щелей помещения, а посреди его — разные модели».
В 1890 году Циолковский обратился в ряд инженерных и научных учреждений с предложением построить по его проекту дирижабль, а также
Еще за три года до первых полетов братьев Райт идеей построить самолет с двигателем внутреннего сгорания увлеклись в Киеве братья Касяненко — Евгений, Иван и Андрей, выходцы из крестьянской семьи. Всего в жизни эти талантливые самородки добивались собственными силами, преодолевая глухое сопротивление и презрительное отношение аристократов и толстосумов к «лапотному мужичью». Евгений Касяненко поместил любопытное объявление в газете «Киевлянин»:
«Тысячу рублей ищу для постройки аэроплана собственной конструкции. Кто срочно одолжит, будет иметь хорошую прибыль».
Но буржуа, к которым обращался этим «криком души» энтузиаст, не отозвались. Отсутствие средств на несколько лет отодвинуло момент осуществления заветного замысла. Лишь к концу лета 1910 года, затратив огромные усилия, братья Касяненко завершили наконец строительство своего первого самолета. Он поднялся в воздух 5 сентября 1910 года. Если учесть, что успешно летали еще пять аэропланов Касяненко, один из которых был первой отечественной авиеткой, что пропеллеры, разработанные братьями, были признаны лучше заграничных, можно только пожалеть, что царизм не дал их таланту развернуться вовремя, развернуться во всю ширь…
На первой воздухоплавательной выставке в Петербурге в апреле 1911 года моноплан, сконструированный профессором Киевского политехнического института Александром Сергеевичем Кудашевым, был удостоен большой серебряной медали. Такую же награду получил в Париже инженер-петербуржец Я. М. Гаккель за поплавковый гидросамолет. А всего Яков Модестович Гаккель построил в своей петербургской мастерской девять аэропланов. Эти конструкции, а также машины Степана Васильевича Гризодубова, Александра Александровича Пороховщикова, Василия Андриановича Слесарева не уступали зарубежным моделям, а зачастую превосходили их. Но царское правительство упорно продолжало заказывать аэропланы за границей.
В своей речи в Петербурге весной 1910 года на открытии Отдела воздушного флота, вошедшего в состав Особого комитета,[73] «высочайший шеф русской авиации» великий князь Александр Михайлович безапелляционно провозгласил свое «кредо», которое стало еще одним ярким образцом политической недальновидности царского правительства:
«Пуще всего Комитету не следует увлекаться мыслью создания воздушного флота в России по планам наших изобретателей и непременно из русских материалов… Комитет нисколько не обязан тратить бешеные деньги на всякие фантазии только потому, что эти фантазии родились в России. Трудами братьев Райт, Сантос-Дюмона, Блерио, Фармана, Вуазена и других аэропланы доведены в настоящее время до возможного при нынешнем состоянии техники совершенства. И Комитету лишь остается воспользоваться этими готовыми результатами».[74]
В подобных условиях ни о каких мало-мальски серьезных ассигнованиях правительства на нужды строительства воздушного флота не могло идти и речи. Правда, время от времени проводились сборы частных пожертвований. Но вот что писала газета «Ревельские известия» в своем номере от 24 мая 1914 года об одной из таких кампаний: