Сигнал не придет. Более Хорев не сомневался в этом, хотя теоретически двадцати пяти оставшихся минут вполне достаточно для точного и полного завершения плана. Но предчуствия редко обманывали майора. „Что ж, в отличии от предусмотренного, я теряю только деньги. Не было их у меня и не будет.“ Эта мысль заставила его улыбнуться. То, что теперь „Боинг“ будет сбит не особенно волновало. Элементарная процедура принадлежащая плану. Мысль дать лайнеру уйти, прежде чем позаботиться о себе, не пришла майору и близко, как и прежде. „Играть нужно по правилам, о которых договорились заранее.“ Он окинул взглядом приборную доску. Всё нормально. Машина, которую ему скоро предстоит покинуть, исполняла свой долг безупречно. На радаре тоже ничего не изменилось, хотя с приближением к границе преследователи требовали большего к себе внимания. Кто знает, как они отреагируют? Но всё казалось спокойно. Тем лучше, элемент внезапности сохраняется за ним. Примерно каждые две минуты Хорев поглядывал на часы. Ракетный залп должен ударить точно вовремя, любое отклонение вызвало бы у него чувство острого недовольства собой. Майор и в повседневной жизни был человеком аккуратным и пунктуальным, а в воздухе он сам считал себя не более, чем думающим продолжением своего истребителя. Что же иное вкупе с талантом могло сделать его лучшим пилотом своей части? „Жаль истребитель придется бросить. Прелесть машина.“
Вошедшего Хасана Рогов встретил нервным и вопросительным взглядом, немного замутненным обилием выпитого алкоголя.
— Всё в порядке? Едем? — он медленно начал подниматься.
— Ничто не в порядке и никуда мы не едем. Пока — добавил Хасан, заметив насторожившийся взгляд собеседника.
— Что случилось? — язык Ивана слегка заплетался, более от страха, нежели от выпитого. Он вновь повалился в кресло. Неясное предчуствие надвигающейся катастрофы заполнило его целиком. А Моргунов заверял, что ему ничего не грозит! Да и сам, дурак, так думал!
— ЦРУ пронюхало о вашем плане — Хасан особо подчеркнул „вашем“ — не спрашивай меня, как. Об этом я у тебя спрошу.
— ЦРУ! — если бы Рогов сейчас стоял, то ноги его точно бы подкосились. ЦРУ! Это означало конец. Конец всего. Куда можно деться от ЦРУ?
— Так что? Где провал? Отвечай! — рявкнул Хасан. После только что пережитого в своем кабинете унижения, когда на него орал сопляк-американец, арабу более всего хотелось сорвать накопившуюся злость. И более подходящего объекта, чем этот кретин и его дружки, представить было невозможно. Навести на след ЦРУ! Кошмар!
— Господин Хасан, я не знаю, я ни при чем, мне только поручили выйти на вас и договориться о цене! — голос Рогова срывался на визг.
— Ты меня подвел. Очень подвел — вымолвил араб нарочито спокойно — Ты понимаешь, чем это лично тебе грозит?
— Но план принадлежит не мне!
— План. Прекрасно — Хасан старался сдерживаться, в конце-концов главное обезопасить себя — сейчас ты мне поведаешь всё, что знаешь о вашем плане.
— Да я и не знаю почти ничего, я же сказал! Помню Моргунов говорил, что его условия не могут не принять!
„Моргунов“ — отметил про себя Хасан. Кто знает, может эту информацию удастся ещё употребить себе во спасение.
— Не могут не принять! Ещё бы! Этот кретин угрожает взорвать какой-то самолет, я уж не знаю как!
— О-о-о — простонал Рогов и закрыл ладонями лицо.
— Теперь ЦРУ будет травить нас до конца дней!
„Так вот почему этот странный сигнал“ — пронеслось в мозгу у Ивана. „Ну зачем, зачем мне всё это было надо?!“ Рио де Жанейро и гора денег в нескольких метрах от него забылись и город, в котором он сейчас находился, представлялся ему почти раем, который он так неосмотрительно поставил на кон. И проиграл.
— А если… а если мы освободим заложников в обмен на неприкосновенность? Они согласятся?
„Да они только этого и хотят“ — вертелось на языке у Хасана, но вслух он сказал иное:
— Я постараюсь убедить их. Но жизни людей мы должны обезопасить немедленно. Как это можно сделать?
— Там, в машине… у меня телефон, нужно набрать один номер и просто сказать пароль… — губы у Рогова тряслись.
— Займитесь этим — остатки своей невозмутимости араб старался сохранить.
