Через три дня после окончания училища и присвоения лейтенантского звания, когда чемоданы уже были упакованы, а в его доме прикидывали меню праздничного обеда по случаю возвращения единственного сына и наследника, Ближний Восток разразился очередной войной. Это был 1973 год. Ночью, по тревоге, их посадили в машины, а потом перегрузили на военно-транспортные самолеты без опознавательных знаков. Долгие часы свежеиспеченные лейтенанты провели в полном неведении, и лишь высыпав из грузового люка на слепящее южное солнце, кто-то произнес: „Это Сирия…“ И это действительно была Сирия. Через час лейтенант Али Хасан получил под командование свой первый и последний в жизни взвод и был отправлен на передовую. А ещё через четыре часа, едва они успели занять позиции и окопаться, эскадрилья израильских „Фантомов“ вывалила на их головы десятки тонн авиабомб и пережившие этот ад жалкие остатки человеческой плоти были додавлены гусеницами тяжелых танков. Раненый в бедро и предплечье, почти ослепший и полностью оглохший, истекающий кровью Али попал в плен, который, к счастью, оказался недолгим. Вчерашний лейтенант прихрамывая вернулся под родной кров, внутренне поклявшись, что никогда более не будет участвовать ни в какой войне, даже если она будет стоять у порога его дома.
Итак, после многолетней паузы жизнь вернулась в своё прежнее русло и Али с энтузиазмом принялся за дело. Отец его здорово сдал, особенно узнав, что сын пропал безвести на фронте и надежды увидеть его живым почти нет. Но вот Али вернулся и постепенно перенимал контроль над бизнесом. Помимо нефти, всё большую роль на мировом рынке энергоносителей начинал играть газ и Али, даже не получив специального образования, понял что это его шанс. Посредством хорошо связанного с правительственными кругами отца он получил лицензии на разведку и последующую разработку нескольких месторождений, что вкупе с хорошей порцией удачи через пару лет почти удвоило его состояние. Большое количество свободных средств предоставляло широкие возможности их применения и Али вспомнил свою приобретенную в далекой северной стране страсть. Коллекционировать европейскую живопись не являлось чем-то обычным в его кругу, но, как известно, богатым и влиятельным людям прощаются их маленькие слабости, поэтому через некоторое время уже никто не удивлялся тому, что господин Хасан присутствует на всех крупных аукционах искусства и, если он действительно этого хочет, может перебить любую цену. Также он мог позволить себе стать меценатом и устраивать самые роскошные выставки в своей стране. Но страсть обладания была сильнее и Хасан не гнушался скупать заведомо похищенные произведения искусства. Интерпол и страховые компании вполне могли подозревать об этом, но кто мог заглянуть в обширные залы его дворца, охраняемого ротой телохранителей? С сотрудниками российской дипломатической миссии господин Хасан поддерживал самые теплые отношения. Воспоминаня молодости всегда самые приятные, хотя бы потому, что они относятся к лучшим годам жизни. Что же касается деятельности культурного атташе и его бойкого помощника, то здесь Али проявлял неизменно живейший интерес. С Роговым они сошлись особенно близко, потому что этот последний был неглуп, умел слушать и так же как и сам Али сочетал бескорыстную любовь к искусству с оголтелой жаждой наживы. Правда, в последнем Рогов преуспел гораздо меньше, чем его обаятельный знакомый, но предстоящей операцией собирался раз и навсегда положение вещей поправить.
В жаркой и пыльной столице своей страны Хасан содержал небольшую галерею арабского национального искусства, больше напоминающую Рогову провинциальный краеведческий музей, в экспозиции которого были изобильно представлены ручной вышивки ковры и глиняная посуда. Свою страсть к европейскому искусству Хасан не мог демонстрировать открыто, дабы не раздражать поднимающих голову местных исламистов. Но Рогов, издавна поддерживающий контакт с таким приятным и полезным человеком, был хорошо осведомлен об истинном объекте его интереса и Ивану не составило проблемы несколькими намеками привлечь внимание коллекционера к своему предложению. Удобный для этого случай представился на банкете, который Хасан давал по поводу собственного дня рождения. Рогов присутствовал в качестве частного лица, ибо дипломатический этикет не позволял пригласить помощника культурного атташе посольства, обойдя этой честью его непосредственного начальника. Звать же самого атташе Хасан не хотел: российская внешняя политика в последнее время тяготела к сближению с Израилем, что в его стране совсем не приветствовалось. Но некоторая щекотливость ситуации Рогова отнюдь не смущала и он чувствовал себя совершенно свободно, наслаждаясь положением личного гостя хозяина. Улучив удобный момент Иван, непринужденно раскланиваясь с бокалом шампанского в руке, отозвал Али в сторону.
— Господин Хасан, я хотел бы Вас от всей души поблагодарить за прекрасный вечер…
