Иван поставил на поднос опорожненный бокал и поспешил уйти, не привлекая ничьего внимания. Всё услышанное необходимо было внимательно обдумать наедине с собой. Он завел машину и выехав из города минут пятнадцать гнал по узкой проселочной дороге. Затем остановился и выйдя из автомобиля опустился на выжженную солнцем песчаную землю. То, что сказал ему Хасан в переводе с тонкого языка восточной дипломатии означало полную поддержку его действий. На коллекционера все намеки произвели большое впечатление, это было видно невооруженным глазом. Определенной помощи от него тоже можно ожидать, недаром же он говорил о „полной поддержке“. Остается лишь оповестить Моргунова, предоставляя тому свободу рук. Итак, с технической стороной было всё ясно, а одолевала сейчас Рогова забота иная. Впервые с момента своего скоропалительного отъезда из Москвы Иван стоял на пороге соучастия в новом преступлении, которое в случае провала может повлечь для него куда худшие последствия чем всё былые прегрешения. Детали моргуновского плана были Ивану неизвестны, однако не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: речь идет о преступлении государственного масштаба с перспективой соответственного же наказания. Да, он уже неоднократно всё прикидывал и на первый взгляд ему ничего не грозило. Но жизнь полна самых невероятных сюрпризов, в этом он отдавал себе полный отчет. Возможность провала никогда нельзя исключать. Однако есть ли это повод, чтобы отказаться от любого риска вообще? Очевидно, нет. Нынешнее положение устраивало Рогова лишь отчасти и изменить к лучшему хотелось очень многое. Тот факт, что для большинства далеких соотечественников его благосостояние является недостижимой вершиной, утешал мало. В конце-концов он издавна привык жить с запросами много выше средних и с полной возможностью их удовлетворения.
Итак, на риск идти придется — Иван обреченно пожал плечами — не такого ли момента он ждал всю свою жизнь? Ну а то, что руководит операцией Моргунов, только радовало. Он мужик умелый и на риск зря не пойдет. Зато если уж за что-то взялся, значит будет переть напролом. Его же, Рогова, место в тени вполне устраивало. По натуре он не герой и не любитель красивых жестов. Он дипломат — Иван усмехнулся: да, сказывается образование — и предпочитает закулисные интриги. Получить свою долю, немного переждать пока всё уляжется и тихонько смыться куда-нибудь, куда — Рогов ещё не решил, да и не считал это важным. Главное, что можно будет позволить себе всё. А если будет всё тихо, можно будет даже и не сбегать, а спокойно выйти в отставку и отправиться на заслуженный отдых в дальние страны. И это, пожалуй, стоит того умеренного риска, на который придется пойти…
Рогов поднялся и отряхнул запыленный костюм. В ушах свистел сухой и горячий ветер близкой пустыни, солнце медленно приближалось к горизонту, впитывая с каждым пройденным отрезком пути всё более насыщенный багровый цвет. Иван сел в машину и развернувшись неспешно вернулся в город. „Что бы там ни было, свою часть пути я пройду“ — думал Рогов, приближаясь по узким улочкам столицы к своему дому — „оно того стоит.“
После этого Рогов позвонил в Мадрид. По молчаливой, но завороженной реакции Моргунова он понял, что тот воспринял его звонок как руководство к действию. Что там дальше предпринял Василий, Рогов не знал, да и не очень этим интересовался. „Много будешь знать, скоро состаришься“, как говорит русская народная мудрость. Но что его друг будет готов предложить ему нечто конкретное к моменту их следующего выхода на связь, Иван не сомневался. Все те недели, что он предоставил Моргунову на подготовку, Рогов старался вести себя как можно более незаметно. Он вообще бы предпочел, чтобы эта провинциальная столица, лежащая далеко в стороне от главных перекрестков мировой политики и лишь редко попадающая в заголовки репортажей информационных агентств, полностью забыла о нем. Под разными предлогами он уворачивался от участия в посольских приемах и даже не проехал ни одного перекрестка на красный свет. Звоня ночью Моргунову из уличного телефона, он уже примерно представлял, какое следующее задание поручит ему напарник.
Василий Петрович снял трубку как и договаривались, после первого же гудка.
— Ну, что у тебя? — нетерпеливо спросил Иван.
— У меня порядок — спокойно ответил Моргунов — у тебя ничего не поменялось?
— К счастью нет.
— Действительно, к счастью. — спокойно согласился он. Давать маленькие успокоительные инъекции своему нервному напарнику являлось частью его поведения — В общем, так. Технически я готов начать операцию в любое время…
— Ну ты даешь… — перебил его пораженный Рогов.
