— … но как известно, желание клиента закон и мы должны знать, что он конкретно запросит. Наиболее интересны с моей точки зрения импрессионисты с той выставки, что открывается первого мая. Покажи клиенту каталог, пусть выбирает что угодно, но не больше десятка работ. Если мы упрем всю выставку, это может привлечь излишнее внимание. Далее — Моргунов секунду помолчал и вновь подал голос — наша цена не менее пятидесяти миллионов марок наличными. Подчеркиваю, именно марок, потому что они есть в купюрах самого большого достоинства, по тысяче. Если твой клиент серьезный, то дней за двадцать он эту сумму соберет, к тому же наша цена много ниже каталожной, просто демпинг.
— Да и кто ему продаст… — хмыкнул в трубку Рогов.
— Вот именно — продолжал Василий Петрович — так что пусть пошевеливается. И ещё. Нам понадобится надежное укрытие, хотя бы на первое время.
— Это не проблема, я уже присмотрел один тихий домик — решившись на операцию, Иван тоже не терял времени зря.
— Молодец, но будь осторожен…
— Это ты мне говоришь? — иронично переспросил Рогов.
— Да, действительно — с сарказмом в голосе согласился собеседник — но главное, нам понадобится самолет. Причем не какая-нибудь „Ссесна“, а маленькая скоростная машина, бизнесс-джет. И как ты верно в своё время заметил, мы действительно её угробим.
— Ты спятил? — нарочито спокойно переспросил Рогов.
— Отнюдь — в тон ему возразил Моргунов — но машина будет засвечена и если клиент не хочет, чтобы потом по приметам самолета добрались и до него, то пусть не мелочится и изменит регистрационный номер. Не забывай, что даже каталожная стоимость картин в три раза выше. Это ему пять таких самолетов окупит.
— Ладно — нехотя согласился Иван — поговорю. Как делим деньги?
— Десять лимонов человеку, который делает для нас основную работу…
— Взломщику, что ли? — с усмешкой перебил его Рогов.
— Можно сказать и так — невозмутимо согласился Моргунов — двести тысяч посреднику, остальное делим поровну. Я не жадный, правда — пошутил он.
— Договорились — поспешно согласился Рогов.
Он не рассчитывал на то, что напарник предложит ему долю равную со своей и поспешил выразить своё удовлетворение. Моргунов меж тем прекрасно понимал, что роль и риск Ивана несопоставимы с его собственными, не говоря уже о летчике, однако выделяя вознаграждение как равноправному партнеру, избавлял себя от многих неприятных случайностей, причиной которых суть человеческая жадность и зависть. А денег действительно хватит на всех…
— Теперь слушай программу представления — иронично начал Василий Петрович — ты найдешь надежное место для приземления, где можно припрятать раз и навсегда самолет, но недалеко от нашего убежища. Ты и клиент с деньгами будете меня там ждать. Самолет с пилотом за день до операции должны быть в Испании, на любительском аэродроме Санта-Розита. Я его там встречу. На следующий день я прибуду с картинами и мы как частный рейс, не привлекая ничьего внимания должны уйти. Преследования не будет, я гарантирую.
— Ты действительно можешь это гарантировать?
— Если я говорю, — Моргунов немного повысил голос — то, очевидно, так оно и есть.
— Окей, окей — поспешно согласился Иван — но запомни, ты либо псих, либо гений.
— По исходу операции это станет ясно — улыбнулся его сообщник.
— И что дальше? — невольно вырвалось у Ивана и он тут же выругал себя за глупый вопрос.
— Дальше переждем и разъедемся — посвящать Рогова в подробности своих планов он совершенно не считал необходимым — огласки быть не должно.
На языке у Рогова вертелась ещё масса вопросов, но задавать их в телефонной беседе он счел неуместным.
— Хорошо — решительно сказал он — я выйду на связь через неделю в это же время.
— Жду — бросил Моргунов и повесил трубку.
Когда Василий Петрович выходил из телефонной будки, прямо навстречу ему, слепя фарами, вывернула полицейская машина. Он на секунду замедлил шаг и нарочито сделал его покачивающимся и нетвердым, пусть думают, что подзагулявший прохожий запоздало возвращается домой. Конечно, документы надежны и „Браунинг“ предусмотрительно оставлен дома, иметь его сейчас, в канун такого предприятия при себе представляло неоправданный риск, но из тысяч непредвиденных, однако реально существующих случайностей, губительной могла оказаться каждая. Не замедляя хода автомобиль проехал мимо и Моргунов поспешил домой. Там он бесцельно прошелся по комнате и включил телевизор. Просмотрев в него десять минут ничего не видящими глазами, выключил снова. Мысли Василия Петровича были далеко от этой реальности. Он прошел на кухню, налил полный стакан водки и залпом выпил.
— Ну что ж, летчик, звони! — усмехнувшись, он вытер рукавом губы и отправился спать.
Радиотелефон, без которого Моргунов в последнее время не ходил даже в туалет, занял своё место рядом с подушкой.
