— Послушайте, вы! — Казанцев чувствовал, что сейчас снова взорвется невзирая на последствия — вы знали на что идете! Вы пришли сюда, угрожая беззащитному гражданскому самолету и думали, что все сразу бросятся выполнять ваши требования? А вот наши власти проявляют твердость и вы сидите здесь по уши в дерьме! Ну куда вы отсюда пойдете, пусть даже самолет собьют? Полиция схватит вас через пять минут!
— Да я вас всех сначала перестреляю!
Моргунов в крике приблизил своё лицо к лицу Казанцева и тот почувствовав влажное дыхание своего противника невольно отстранился.
— Ну стреляй! И чего ты этим добьешся? — в ярости 2 секретарь не заметил, как перешел на „ты“.
— Пусть ничего, но на душе легче станет, такая падаль как ты землю топтать не будет!
— Это я падаль? Падаль ты, вор, сволочь!
Казанцев уже начал заносить кулак, а Моргунов, заметив это, был готов в любую секунду спустить курок, но голос Лукина остановил их:
— Господа, погодите! Я уверен, что найдется какое-то решение… для всех!
Не сговариваясь, Моргунов и Казанцев повернулись к нему. Несчастный и растрепанный, атташе по культуре переминался с ноги на ногу и казалось, он вот-вот заплачет. Моргунов опустил пистолет и 2 секретарь тоже почувствовал, что из него эти слова как будто выпустили воздух.
Лукин подошел к Сергею Ивановичу и глядя на террориста пробормотал:
— На пару слов… Пожалуйста!
Тот промолчал, прикуривая сигарету.
— Послушай, Сергей — шепот Лукина был сбивчивым и невнятным — я думаю… я думаю, нужно отдать картины. Ведь там же люди! Ну как же так?! — по выражению лица было ясно, что слова эти даются ему с большим трудом.
Казанцев притянул его к себе за пуговицу пиджака:
— Я тоже думаю, это единственный выход. Но Москва не хочет, ты же видишь! Не могу же я без приказа!
— Но ведь люди погибнут!
Ответить Казанцев не успел. Подошедший Моргунов толкнул их обоих в угол комнаты и рявкнул:
— Ну всё, хватит болтать! Я думал, мы решим проблему тихо и обращался с вами как с людьми. Однако вы этого не заслужили. И ваше начальство в Москве тем более! Поэтому ещё полчаса вы посидите смирно под дулом пистолета, а там пойдем забирать картинки, как раз и работа выставки заканчивается. Если же нет… Живым ни один из вас отсюда не выйдет!
Если бы Моргунов взглянул сейчас на себя в зеркало, то собственное лицо показалось бы ему незнакомым. Бледная, покрытая испариной кожа, красные глаза, перекошеный рот… Заметить то, что из элегантного шантажиста он превратился в обычного бандита, взявшего заложников, времени у него не было.
Когда Лукин и Казанцев заняли свои прежние места в креслах, Моргунов спохватился:
— А где же наш американец? Он ведь принадлежит теперь к славной компании! — террорист угрожающе шагнул к сидящим людям.
— Я же сказал, он в приемной, выходит на связь…
— Хватит связываться, поздно уже!
Моргунов осторожно приоткрыл дверь в приемную. Там никого не было.
— Та-ак, шутки шутить вздумали! — он медленно поднял пистолет, пока мушка не остановилась на уровне глаз 2 секретаря. Тот сжал зубы. Понятно, что террорист дилетант, но промахнуться с расстояния двух метров… Не первый раз Казанцев смотрел смерти в глаза, но так глупо… Попытаться выхватить свой „ПМ“ и выстрелить первым? А что это даст? Только то, что самолет наверняка будет сбит. Главное спасти людей, всучить этому придурку картины и отправить его на все четыре стороны. А там уж он далеко не уйдет… — все эти мысли в мановение ока промелькнули в голове Казанцева и он презрительно процедил:
— Спокойно…
Но Моргунов уже и сам опустил пистолет. Исчезновение американца в корне дела не меняло. Поднимать тревогу очевидно не в его интересах, это означает верную гибель лайнеру, а американец явно хотел его спасти! Или только играл? Моргунов однозначно рассчитывал, что янки окажет давление на этих посольских идиотов, вгоняющих в гроб триста человек, но американец вместо этого куда-то исчез. Ну и хрен с ним! Наплевать на пассажиров, пускай подумают о собственной жизни! Привести их на выставку под дулом пистолета и заставить распорядиться после закрытия выдать картины! Моргунов понимал, что вероятность успеха ничтожна, но ничего другого ему не оставалось. А потом к аэродрому и вперед! Из хорошо спланированной операции получался дешевый боевик, но ничего не поделаешь. Приходилось играть по правилам, поставленным судьбой.
— Итак, господа — отчаянное мужество, иногда появляющееся в критических ситуациях даже у неподготовленных людей, вновь вернулось к нему — в нашем общем распоряжении осталось полчаса!
Моргунов выразительно посмотрел на часы и помассировал кисть, уставшую держать пистолет.
