Итак, Накасима… 68 лет, женат, учился в Японии и Штатах, один из последних ещё живущих творцов „Японского экономического чуда“. Скорее всего, чисто по-японски насквозь фальшив и высокомерен. Но взялся бы он за это? Вряд ли, вряд ли… Он неприкрыто наслаждается достигнутым положением и авторитетом, а подобный инцидент разрушил бы всю его жизнь… Всё, что читал о нем Мак Рейнолдс разубеждало его в такой вероятности. Действительно, всё чисто… „Должны же быть на свете относительно честные коллекционеры“ — насмешливо сказал себе Алек. Постоянная подозрительность и недоверчивость, которую так лелеют в спецслужбах всего мира, имеет и свою печальную сторону, он хорошо знал об этом из собственного опыта. Ничто в данных японца не наводило Мак Рейнолдса на подозрения и несмотря на всю приблизительность такого анализа он посчитал, что Накасиму можно исключить из числа подвергающихся разработке персон. Безосновательно вторгаться в жизнь людей противоречило принципам, которых Алек придерживался в своей работе и это позволяло ему сохранить чувство собственного достоинства даже в нерасполагающей к этому организации.
„Диас недостижим, против Накасимы улик нет. Остается Али Хасан, что мы о нем знаем?“ Биография этого человека произвела на Мак Рейнолдса значительное впечатление. Явно ему пришлось много пережить и судя по нынешним успехам в бизнесе, это его совершенно не сломало. А раз не сломало, значит выработало такие качества как храбрость, решительность, способность идти на риск и рисковать всем ради хорошей добычи. Как при разгрузке вагонов: либо пятидесятикилограммовый мешок с солью сразу повалит тебя на землю, либо через два дня ты будешь их таскать, не замечая веса. Алек вспомнил отдельные эпизоды службы во Вьетнаме и вздохнул, но быстро вернул себя к реальности.
Значит, по морально-волевым качествам он способен играть ва-банк. Что ещё? Коллекционер. Покупает много, почти как Накасима, хотя официально его состояние много меньше. И в отличии от японца никто и никогда купленных им полотен не видел. Сам объясняет это боязнью конфликта с исламскими фундаменталистами, которые считают европейское искусство творением нечистой силы. Правдоподобно… Особенно интересуется западноевропейской живописью 18–19 веков… Но тем не менее содействует организации выставок, не особенно учитывая мнение исламистов. На руку явно не чист, был замешан в нескольких крупных финансовых скандалах в Европе, в 1986 г. во Франции даже выдан ордер на обыск его дома в Биаррице… Но дело было закрыто. К суду никогда не привлекался, об участии в преступлениях, связанных с насилием над личностью ничего неизвестно. Ага, содержит небольшое вооруженное формирование, по собственному заявлению для охраны. Есть подозрение, что с согласия правительства задействовал его в операциях против исламских радикалов.
„Да, забавный человек“ — Мак Рейнолдс поднял голову и потер уставшие глаза — „нужно обладать большим влиянием, чтобы позволить себе роскошь конфликтовать с оппозицией в той стране.“
„О преступлениях, связанных с насилием над личностью, данных нет.“ Так ли важно, что нет данных? Человек, который содержит собственное вооруженное формирование всегда внутренне готов организовать или развязать насилие, даже если до сей поры ему не приходилось этого делать. Что касается последнего, Алек был уверен в обратном, но ведь и ЦРУ не может быть обо всем осведомлено. Важнее сам факт: внутренней преграды перед применением насилия у этого человека нет. Хорошо. Что дальше?
„Тесный контакт с правительственными кругами посредством родственных связей и участия высокопоставленных лиц в управлении и доходах его компаний.“ Замечательно, с этой стороны ему бояться нечего. В своей Северной Африке он должен вообще себя чувствовать абсолютно неуязвимым…
„Главная резиденция в пригороде столицы, дома и виллы в…“
Стоп. Мак Рейнолдс припомнил географическую широту столицы страны. Прекрасно. Испания вот она, рядом. Если в распоряжении преступника есть скоростной самолет… например, бизнесс-джет „Г-3“, то полет от Мадрида потребует менее часа…
„Погоди, погоди!“ — сказал сам себе Мак Рейнолдс, стараясь подавить охватившее его нервное напряжение — „это всё чистые спекуляции, доказательств или более точных данных нет. Но что-то обязательно должно быть!“
Чутье разведчика подсказывало ему это. Что-то ещё должно быть! Чутье являлось важным, хоть и научно необоснованным элементом его работы и ни один профессионал не стал бы над этим смеяться. Потому что каждый профессионал сам располагает им.
Мак Рейнолдс нажал ещё несколько клавиш. Небольшая, но во всяком случае, вся наличествующая информация об Али Хасане сейчас была перед ним развернута. И что-то в ней должно было быть, чтобы дать делу ход.
