– Ага! И тебе не хворать, брат! – Потапыч сунул в рот очередной лопух и сочно захрустел. И уже не обращая внимания на паренька, начал выбирать следующий лист.
Макар быстро, насколько мог в спадающих штанах и на трясущихся коленках, выбрался обратно к лошадям, отвязал их, проверил примочку на суставе своей кобылы. Та ладно держалась. Мальчишка решил, что все-таки отведет скакунов к лагерю, а уже потом, если белого там не окажется, вернется, прочешет лесок еще раз.
На его радость жеребец Габриэля, как и обещал полуэльф, уже щипал травку на полянке. Макар оставил Багета и Мист ему в компанию. Сам спустился к костру. Сенька еще спала. Габриэль кипятил воду.
– Как ты так выправил коня, что он нашел тебя в темноте?
– Он всегда находит. Однажды, в стычке у правого Саранакана, меня выбили из седла. И пока я приходил в себя после падения, прихватили в плен. Знаешь, кто меня вытащил? Не союзники, нет. Они даже не сунулись к троллям. А ведь половина войска была не наемники. Свои. – Габриэль скривил уголки губ. – А вот Цукер не побоялся. Представляешь, нашел меня. Ночью пробрался к сараю, где держали пленников, выбил доску в стене и перегрыз веревки. Мы как будто связаны с ним тоненькой нитью. Я всегда знаю, что он рядом. И он никогда не подводит.
– Здорово. Хотел бы я такого.
– Он должен тебя выбрать. Мой пришел однажды морозным днем сам к воротам дома деда. И никому не дался, а ко мне сразу пошел. Ладно, надо бы перебраться чуть подальше. Тут все усыпано воняющими тушками.
– Угу, – согласился Макар.
– Давай ты покараулишь Есению, а я перевезу пожитки, постелю там и вернусь за вами?
– Лады.
– Завари чай, как закипит. Травы в Сенькой сумке. Она вон там, – он махнул в сторону и исчез в темноте.
Есения проснулась от боли. Руки саднило. Сначала девушка очень этому удивилась. Но как только стряхнула с ресниц сон, вспомнила, как не хуже голливудских крутых парней раскидывала мяукающих монстров. Сравнение с Рэмбо ее позабавило. Она потянулась, размяла спину, оглядела мелкую сетку царапин. Ничего страшного, конечно, но очень больно. Не мешало бы обработать. Мало ли где эти когти ковырялись до встречи с ее запястьем. Не хватало заразу еще какую-нибудь занести. Что-то у Габриэля булькало в небольшой кожаной фляжке. Может, спирт? Надо спросить. А у Макара была какая-то резко пахнущая эвкалиптом и прополисом мазь. Он уже давал ее Сене, чтобы та смазала ушибленную в бое с лариатом макушку. Вроде помогло. Во всяком случае, шишка рассосалась. Вдруг, и с царапинами справится. Девушка закатала повыше рукава камзола, чтобы ткань не цепляла подсыхающие корочки. Габриэля нигде не было видно. Макар копошился у костра. Сенька подошла к нему.
– Фу, чем это так воняет? – сморщила она курносый нос.
– Дык угрюмы разлагаются, – не поворачиваясь, ответил мальчишка.
– Кто? – удивилась девушка.
– Ну, угрюмы. Кошки эти драные. Видела, какого цвета у них кровь? Зеленая, ага. Вот она-то очень быстро и портится на воздухе. Стоит немного поранить животинку, и больше можно за нее не беспокоиться. Сама помрет скоро. Сгниет. Поэтому их в помете всегда очень много – у одной мамки рождается по двадцать котят за раз. Представляешь?! И стаи огромные, – он задумчиво почесал затылок. – Очень странно вообще, что они на нас напали. Обычно угрюмы ищут жертву попокладистей и помельче. Быстро налетаю, обгладывают до костей и идут дальше на поиски пропитания. Кровь бурлит, требует много энергии. Поэтому и жрать они не дураки.
Сенька слушала парня с широко открытыми глазами. Макар покосился на нее. Налил чаю, протянул кружку.
– Ты двоечница что ли? Ну, признайся уже!
– Ты бы прикусил свой язык острый, а то быстро в жабу превращу, – цыкнула она.
– Не превратишь! – захохотал парень. – Если только в резиновую.
– Просто я… – Сенька дала ему затрещину, а сама лихорадочно искала оправдание. – Просто… головой ударилась в ущелье. И все забыла. Бывает такое. Амнезия называется.
– Угу, – сделал вид, что поверил Макар. – Она еще в замке, похоже, у тебя началась.
– А если и в замке, то что? Ладно, проехали. А где Габриэль?
– Он новый лагерь монстрячит недалече. Вон там, видишь?
– Ясно. Макар, а почему этих тварей назвали угрюмами? Вроде, наоборот, расцветка такая веселенькая. Как у трансов тайских.
– У кого? – не понял мальчишка.
– Ну, это такие оборотни, – нашлась Сеня. – Обитают в тропиках Таиланда.
– А это где?
– Там, в Юго-Восточной Азии, – неопределенно махнула рукой девушка.
– А в кого они превращаются?
– В девочек.
– …
– Так бывает, – пожала плечами Есения. – А что с угрюмами-то?
– Дык…Видела, как глазенки очерчены черным? Вот за них и назвали. Они, когда нападают, хмурятся, страшными кажутся, злыми.
– А то они так добрые… Вон как руки изодрали, бестии. А стрелки на глазах у них очень даже кокетливые. Правда, такие уже не актуальны в этом сезоне, – вынесла модный приговор девушка.
Мальчишка глянул на царапины, выудил из сумки маленькую жестянку с мазью.
