– Промой сначала. Вон, там ручей. А ежели боишься, то в котелке вода еще горячая. А то попадет грязь, и придется отрубить руку, – Сенька чуть не захлебнулась чаем от такой радужной перспективы, а Макар продолжал пугать: – Был у нас в деревне кузнец Емельян. Вот он как-то встретился в лесу с рысью. Они вообще-то мирные обычно. Не тронут, если им не мешать. Но она подранок оказалась. Вот и прыгнула на мужика. Разодрала локоть и убегла. А Емельян замотал просто тряпкой потуже, чтоб кровь не текла. Пришел домой, глядь, уже и корочка схватилась. К лекарю решил не ходить. Да зря. Загнила ранка. Слюна рысья, может, попала, а, может, платок грязный был. Кто ж его теперь разберет. Но помочь-то знахарь ничем ему, значить, не смог. Поздно уже было. Жена в слезы: мол, помрет, как детей подымать буду? И придумал тогда лекарь руку-то отрубить, чтоб гниль дальше не пошла по крови. Кузнец сопротивлялся до последнего. Боялся, кому он без руки нужен-то будет? Но жена его облапошила. Опоила. Ну и знахарь не растерялся. Он, говорили, мясником раньше был. Вот и оттяпал по саму майку. Зато выжил Емельян. Хоть и без руки. И даже кузню не бросил. Потом железную себе культю сковал.
– Макар, у нее уже слезки на колесиках, хорош пугать, – проговорила темнота голосом Габриэля. – Сеня, но ты обязательно промой ранки. Кровь угрюмов еще и ядовита. Умереть не умрешь, а вот почешешься от души.
Девушка схватила котелок, с остервенением оттерла руки. Щедро смазала их мазью.
Новый лагерь разбили чуть правее. Вонь сюда практически не долетала. Зато ручеек был поближе и лесок рядом погуще. Наспех доели остатки ужина. Есения наколдовала защитный круг. И все трое рухнули спать. Больше до самого утра путников никто не тревожил. Но все равно выспаться не удалось. Чтобы пройти пустыню за день, надо было встать с первыми лучами солнца. Поэтому за завтраком выглядели все трое очень помято.
Их небольшой караван шел тяжело. Казалось, кемарили даже лошади. Взбодрила невесть откуда взявшаяся стайка птиц. С виду они были похожи на чаек. И так же истошно орали, кружили над конницей:
– Дай, дай, дай!
– Это стремглавы, не поднимай на них глаза, – предупредил Габриэль уже запрокинувшую голову девушку. – Если не обращать внимания, они немного покричат и улетят. А вот, если поймают взгляд, то не отвяжешься, – пояснил он.
– Понятно. Они живут в Пустоши?
– Нет, селятся небольшими кучками на Мраморном пике, а сюда летают поживиться падалью. В песках так или иначе каждый день кто-нибудь гибнет. Не обязательно двуногий. Чаще мелкие зверьки. А стремглавы и им рады.
Дальше ехали молча. Каждый думал о чем-то своем. Сенька переваривала события последних дней. Ей уже было не особо интересно, как она оказалась здесь. Хотелось верить, что это Генриус ее все-таки призвал сюда. Больше волновало – зачем? И надолго ли? Закрадывалась колючая мысль, что не ради убиения одного дракона. Уж слишком легко. Мог бы справиться небольшой толковый отряд. Но, складывалось впечатление, что князя это не особо волновало. Его тревожило что-то другое. И это что-то, казалось девушке, ее настоящая миссия здесь. Правда, что именно – Сеня пока не поняла. Ее смущало поведение дракона. Видимо, она придумала уж слишком нестандартного ящера. Ну, или не очень умного, судя по рассказам Макара. Тревожил ее и сюжет. Почему он так изменился? Откуда все это зверье, которого она не придумывала? Повороты, линии, новые герои? Осталась только канва от изначального текста – место действия и дымчатые черты знакомой фабулы. Какой неведомый редактор так поправил строчки? Или, может, это ее собственное подсознание дописывает недостающую произведению интригу? Не понятно. Габриэль. Несмотря на его недавнее откровение, он оставался для Сеньки загадкой. Явно что-то скрывал. Не похож на простого телохранителя. Скорее, на военачальника. Выправка, как у бравого офицера. Не хватало только формы. Она бы ему пошла. Девушка залюбовалась лениво качающейся в седле спиной. Как струна. Хоть и дремлет. Нет, точно не обычный охранник. И не просто так Доброслав его отправил к пикам Смеральдо.
Их симпатию заметили уже даже лошади. Как бы вела себя настоящая княжна, Сенька не знала. А потому немного боялась навредить репутации венценосной особы. И если бы не это, девушка давно бы уже взяла ситуацию в свои инициативные руки. А вместо этого ей приходилось иногда давать блондину отпор. Он злился, хоть и старался не показывать виду. Он ведь чувствовал взаимность! И не понимал, что не так. Поэтому на каждое ее «нет» выстраивал между ними мысленную толстенную кирпичную кладку. Первые дни стена по крепости могла посоревноваться с Великой Китайской. Но со временем больше стала напоминать китайский гипсокартонный аналог. Есении надо было только улыбнуться или тронуть его за локоть – укрепление таяло майской дымкой. А иногда и этого не требовалось. Рушил стену сам же Габриэль.
