В котелке аппетитно булькала наваристая мясная подлива, под углями призывно щелкали хрустящей черной корочкой клубни молодой картошки. Крепкая ветка нырнула в кострище, разрыла его, выкатила тройку крахмальных шариков. Узловатые пальцы подцепили один за румяный бочок. Обжигаясь, поиграли словно мячиком. Картофелина перекатилась с ладошки на ладошку. Губы, спрятанные в густой седой бороде подули. В воздух взметнулись крохотные угольные пылинки. Старик потер нос, чихнул. Прислушался. Здесь, пригорке его не видно, дым от огня и запах от свежесваренной еды он скрыл заклинанием. Но этот спонтанный чих мог выдать с головой. Маг выпрямился. Глянул вниз. Несмотря на возраст он обладал отличным зрением. Мог разглядеть в деталях, что творилось у подошвы пологого склона. На равнине в лучах закатного солнца стояли двое. Мужчина и молодая девушка. Они были так увлечены друг другом, что можно было и не навешивать всю эту чародейскую мишуру. Но вынюхать мага мог третий член отряда. Поэтому Генриус перестраховался. Хотя и видел, что мальчишка укладывается спать. Чародей снова взглянул на воркующую парочку.
Генриус прицокнул языком, покачал головой. Вернулся к картофелине. Маленьким ножичком поддел затвердевшую шкурку, отогнул, обнажил желтую в крахмальную крупинку мякоть. С удовольствием вдохнул горячий пар. Вот такую картошку он любил с детства. Мало что из него уже помнил, но вкус рассыпчатой картошки на языке события жизни более длинной, чем серебряная борода, не вытеснили. Маг разломил клубень напополам, положил кусочек в рот, с наслаждение прикрыл глаза. Деревенские дети таскали сахарные петушки на палочках и яблоки в карамели, а он картошку. Бабка Тамара всегда закладывала в печь парочку для ее самого младшего из двенадцати внуков. Старшие кривились при виде его нехитрого ужина, а Генриус пальцы облизывал.
После, уже на третьем курсе Высшей школы пламенных чаш он написал заклинание на картофельный глазок. Ямка с крохотным розовым отростком словно настоящее око следила за всем, что было в зоне доступа. Все, что увидела, записывала и потом показывала хозяину. Надо было только навести глазок на ровную стену. Так Генриус и его сокурсники узнали, что декан Дорох сговаривается с отверженными расами, замышляет бунт и захват власти в Семидержавье. Старца сдали куда следует, мятежников угомонили, школа выбрала нового декана. А Генриуса за изобретение экстерном перевели на следующий курс. Правда, доучиваться ему случилось намного позже. Сразу после этих событий, он отправился туда, где ему суждено было стать не простым чародеем, а научиться решать судьбы. И не всегда человеческие, чаще целых государств. Пламенная чаша избрала его затерянным седьмым советником.
Но чтобы стать верховным судьей, ему, безусому волшебнику, пришлось пройти тернистый путь. Доказать, что это не ошибка, и он способен на нечто большее, чем заговаривать картофельные глазки. И это при том, что слово седьмого советника никогда не проверяется и не подвергается сомнению. Ему доверяют, кто бы им ни был. Так было заведено со времен, когда был подписан пакт о содружестве семи королевств. Люди, эльфы, орки, тролли, феи, оборотни и элапидеи объединись против желающих поработить мир магов. В ожесточенных схватка много тогда представителей всех рас полегло. Но вместе они смогли справиться с заблудившимися в собственном призрачном могуществе колдунами. Магию тогда хотели запретить совсем и наложить тотальный запрет на волшбу. Но как нельзя вытащить кирпич из стены так, чтобы кладка не порушилась, точно так же и не вышло построить новый мир без привычных чародейских вещей. Звено выпало, вместе с ним рухнула и вся система. Тогда правители государств собрались на совет у камня на вершине Вердад. Название горы в затерянном королевстве переводилось с древнего языка народа, населявшего давным-давно теперь пустые земли, как «правда». И ходили легенды, что солгавший здесь тут же превратится в прах. Никто не проверял, но свято верил. Мало ли. Древние редко врут. А уж мертвые – почти никогда.
