Они все время отвлекались на ерунду. Задержались "на минуточку", чтобы посмотреть на "ой, какого пушистого котика". Потом полюбовались на "ух ты, какой необычный цветок". Потом постояли из-за "у меня камешек в ботинок попал". Погрустили по поводу "блин, ты посмотри на этих костлявых коров! Какая же я толстая - нет, ты совсем не толстая". Попробовали морс из аракавы. Съели "мороженку". И все это целеустремленно двигаясь к городской тюрьме! Маркус всю жизнь ходил по этим улицам, но даже не представлял, сколько отвлекающих факторов на них имеется!
- Почему на нас все пялятся? - спросила Вероника, когда, миновав набережную, они попали на один из многочисленных рынков.
Маркус ждал этого вопроса с чувством, эквивалентным обычному человеческому волнению. Он понимал: рано или поздно придется им объяснить, что расхаживать по улицам в компании государственного убийцы - не лучшее прикрытие. Однако его опередила снисходительно улыбающаяся Джульетта:
- О, Вероника! Какой ты все-таки ещё ребёнок! Это же Эс-Марини! Здесь все любуются всеми, а воздух наполнен флиртом!
Вероника насупилась:
- А можно, мною они любоваться не будут? Мне и так хорошо. И вообще: я врач. Мне не до этого....фи-литра.
- Глупышка!
- Пришли, - сообщил Маркус, малодушно решивший не выводить их покамест из заблуждения.
Они дружно уставились на него. Как же это раздражало! Три пары глаз разной формы и цвета, в которых светились три разных выражения или того хуже: одно выражение, но с разными оттенками. Эти глаза что-то от него хотели! Казалось, у них были маленькие рты с острыми, сочащимися ядом зубками, которые впивались в Маркуса, прокусывали кожу и начинали пожирать его, как стая пираний. Ему хотелось убежать, спрятаться. Он не понимал, что им нужно!
- Э...- деликатное Вероникино "э", после которого хотелось вырвать себе уши. - А где тюрьма?
- Судя по карте, - Мирра зашуршала "Иллюстрированным путеводителем по Эс-Марини", - вот.
Они стояли перед одноэтажным глинобитным домиком с деревянной верандой, увитой плющом. Над входом висела табличка "Главное управление городской стражи Эс-Марини". Напротив шумел рынок. Позади фыркала и бранилась конюшня ("Домчим в любой край острова. Постоянным клиентам скидки!").
- Это тюрьма?! - не поверила Джульетта. - Больше похоже на таверну.
- Обычная тюрьма предварительного содержания, - счел нужным пояснить Маркус.
- И сколько здесь камер?
- Четыре. Пару недель посидеть вполне хватает. Был когда-то каземат. Там сидели дольше. Но прошлый губернатор сказал: он нерентабельный. И его сделали музеем.
- А куда же вы...помещаете...преступников? - осторожно поинтересовалась Вероника, словно боясь услышать ответ.
- Никуда, - пожал плечами Маркус. - У нас маленький остров: все всё про всех знают. Если стража кого-то ловит на воровстве, или контрабанде, или нанесении телесных повреждений легкой и средней степеней тяжести, преступник платит штраф. Если преступление серьезное, нарушителя отправляют на Эс-Шеллы.
- Эс-Ше..?
- Соседний остров. Он больше нашего. Это если преступники из местных. Но обычно здесь свинячат приезжие. Туристы. Моряки. Таких ловят и отправляют на родину. Ну, а если кто-то из местных совершает серьезное преступление, ими занимаюсь я. Ваших дружков обвиняют в контрабанде экзотических животных. Провозили бы щитоносных черепах, отделались бы штрафом. А так никто не знает, что за животное они притащили на остров и как теперь все это разгрести. Поэтому их не выпускают.
Мирра с размаху хлопнула себя ладонью по лбу. Челка амортизировала удар, отчего вместо звонкого "чавк" улицу огласило глухое "шлеп":
- И ты молчал, дубина?!
- Вы не спрашивала, - привычно парировал Маркус.
Вероника носком башмака прочертила на песчаной земле полоску:
- Выходит, никого спасать не надо? - не то с облегчением, не то с разочарованием подытожила она. - С них возьмут штраф и выпустят?
Джульетта облокотилась о спинку скамейки и принялась накручивать на палец блестящий черный локон:
- Не выпустят, - наконец произнесла она. - Их будут допрашивать: насчёт птицы кхе-кхе и насчет них самих. И что они ответят?
Мирра повела плечами:
- Соврут что-нибудь.
Отвлеченный их болтовнёй, Маркус ослабил бдительность и не сразу заметил чиновника из губернаторской канцелярии. Размашистой походкой он топал в управление островной стражи.
Отца города, императорского наместника, губернатора Сальваторе Струка нельзя было назвать выдающимся политиком, умелым управленцем или жестоким властолюбцем. Но он был одним из немногих жителей Эс-Марини, на которых хорошо сидел камзол. Возможно, лишь по этой причине Сальваторе Струк вот уже двадцать пять лет занимал должность губернатора.
Впрочем, надо отдать Струку должное: он умел договариваться с нужными людьми и часто шел на компромиссы. Сторонники губернатора называли это политической гибкостью, противники - трусостью.
