Прибывший в усадьбу доктор судебной медицины распорядился, чтобы графиню отнесли в тень. Она была похожа на спящего ребенка. Коул отнес ее на террасу и положил в шезлонг. Подтянув тело Имоджен повыше, чтобы придать ее голове удобное положение, Коул вдруг заметил, что его протез запутался в ее густых золотистых волосах. Пряди Имоджен зацепились за металлические болты. И Коул, как ни старался, не мог их распутать.
Его сердце все еще взволнованно билось, он не оправился от пережитого страха. Коул сильно перепугался, когда увидел из окна лежащее на земле женское тело. Он действительно подумал, что это была леди Анструтер. Но теперь, когда выяснилось, что она – цела и невредима, ему нужно было бежать из ее дома. Бежать ради душевного спокойствия их обоих.
Опустившись на одно колено рядом с шезлонгом, Коул подложил под голову Имоджен подушечку. Ее густые пышные волосы были тонкими и невесомыми, как пух. Коул невольно залюбовался графиней. Однако поймав себя на том, что пристально ее разглядывает, он быстро огляделся вокруг. Такое поведение могли счесть неприличным. Со стороны могло показаться, что Коул страстно обнимает графиню.
Похоже, эта женщина обладала колдовскими чарами, она заворожила его. Разве Коул был виноват в том, что не мог отвести от нее глаз?
Когда он видел ее, кровь вскипала в его жилах. Коула охватывало возбуждение, его переполняло желание физической близости. Воспоминания о прошлой ночи были еще слишком свежи в его памяти. Он ощущал на своих губах ее пылкий поцелуй, в нем бушевала неутоленная страсть.
Его взгляд упал на бледные чувственные губы Имоджен. Они утратили свой розовый цвет.
Коул вдруг встрепенулся, почувствовав себя извращенцем, который вожделеет женщину, находящуюся без сознания. Его не смущало даже то, что неподалеку лежала другая женщина, мертвая, кем-то зверски убитая…
Но он ничего не мог с собой поделать. Исходивший от Имоджен сладковатый запах лаванды и сирени кружил ему голову, пьянил. И сама графиня казалась ему изящным чудесным цветком, способным навеки пленить его сердце.
Ее ровное неглубокое дыхание касалось его щеки, и Коул боролся с желанием припасть к этим бледным губам в страстном поцелуе.
Однако в эту минуту он испытывал не только низменные чувства. Ему было мало овладеть этой женщиной, он хотел покорить ее душу.
О, с каким наслаждением он прижался бы сейчас щекой к ее нежной щеке! Волосы Имоджен, в которых запутался его протез, были похожи на гладкий шелк цвета солнечных лучей, скрывающихся за тонкой пеленой лондонского смога.
Между тем щеки и губы Имоджен немного порозовели. Она начала приходить в себя.
Господи, до чего же прекрасна она была! Коулу никогда прежде не доводилось разглядывать графиню с такого близкого расстояния. Он впервые в жизни видел столь безупречную кожу. Такой кожи не было даже у тех женщин, которые берегли ее, прячась от солнечных лучей под кружевными зонтиками.
Графиня была обожжена солнцем и не стеснялась этого. У нее был медовый загар, сквозь который проступали золотистые веснушки. Почему модницы восхищались только фарфоровым оттенком кожи? На фоне бесцветных девиц, похожих на бледную моль, Имоджен выделялась яркой красотой. Загар придавал ей жизнерадостный здоровый вид. «Только идиот предпочел бы графине бледную девицу из высшего общества», – думал Коул, не сводя глаз с Имоджен.
Впрочем, у Джинни была белоснежная кожа, которая контрастировала с черными непослушными волосами. Графиня была совсем не похожа на девушку, навсегда врезавшуюся в память Коула.
Фигура Имоджен, ее запах, манера двигаться и говорить были совсем другими… Не говоря уже о коже. Коула вдруг охватило желание снять с графини одежду, чтобы посмотреть, было ли ее тело загорелым и до какой степени.
Его неудержимо тянуло покрыть поцелуями те места, которых уже коснулось солнце. И те, которые были еще не тронуты его лучами.
Имоджен долго лежала, не шевелясь. Но вот ее веки дрогнули, пальцы затрепетали, и она, открыв глаза, уставилась на Коула затуманенным невидящим взглядом.
Коул застыл, как вор, застигнутый на месте преступления. И тут Имоджен прошептала то, чего он никак не ожидал услышать в эту минуту.
– Привет…
– Вы потеряли сознание, – выпалил он.
– Не говорите глупости, – произнесла Имоджен, ей было трудно говорить. – Я не теряла сознание.
– И тем не менее, это так, – мягко сказал Коул. – А теперь постарайтесь не шевелиться, мой протез запутался в ваших волосах. Я должен освободить его.
– Запутался в моих волосах? – с недоумением переспросила Имоджен и нахмурилась.
– Я принес вас сюда после того, как вы лишились чувств.
Имоджен прижала ладонь ко лбу.
– Значит, я упала в обморок?
– Именно это я вам и говорю.
«У нее, наверное, что-то с головой, – решил Коул. – Неудачное падение, быть может».
– Я упала в обморок… потому что… кто-то покушается на меня, – прошептала Имоджен. – Замышляет убийство.
– С вами не случится ничего дурного! – с горячностью заявил Коул.
