Имоджен поняла, что Коул недоволен присутствием посторонних в своем экипаже, сразу же, как только увидела его. Она спускалась по парадной лестнице своего дома под руку с Меной. Герцог ждал их во дворе. Мерцающий синий наряд леди Рейвенкрофт оттенял блеск алого шелкового платья графини. Никогда в жизни Имоджен не чувствовала себя столь очаровательной и привлекательной.
Коул окинул ее фигуру жадным взором, его взгляд говорил о том, что он сгорает от страсти. Имоджен почувствовала, что неудержимо краснеет. Ее лицо стало цвета рубинов фамильного колье Анструтеров, украшавшего ее шею. Взгляд Коула остановился на груди Имоджен, и на его скулах заходили желваки. Герцог из последних сил сдерживал себя.
Три года Имоджен не видела такого выражения на его лице. Так обычно смотрят любовники на предмет своей страсти, сгорая от вожделения.
Спустившись во двор, Имоджен попыталась унять бешеное биение своего сердца. Она сообщила герцогу, что чета Рейвенкрофтов поедет с ними, поскольку герцогский экипаж мог вместить всех четверых.
Коул не смог скрыть своего разочарования. По его лицу пробежала тень досады. Однако он быстро взял себя в руки и заявил Рейвенкрофтам, что в восторге от предложения Имоджен ехать на бал вместе. Судя по напряженной атмосфере, установившейся в экипаже сразу же, как только в него сели пассажиры, герцог был рад видеть лэрда и его супругу не больше, чем вампир – восход солнца.
Он явно рассчитывал остаться наедине с леди Анструтер. Однако она поклялась, что больше никогда не допустит этого. Каждый раз, когда они оставались с глазу на глаз, дело доходило до поцелуев. И эти поцелуи становились все более опасными.
Имоджен старалась не смотреть в сторону герцога, она завела с Меной разговор о перспективах скорого замужества Изабелл и падчерицы Мены, Рианны.
Высокорослым мужчинам, Рейвенкрофту и Тренвиту, было не очень комфортно сидеть в экипаже вчетвером. Их широкие плечи касались стенок, хотя экипаж был довольно просторным.
Имоджен видела, что маркиз бросает любопытные, слегка насмешливые взгляды на герцога из-под густых, нависших бровей. Он не был смешливым человеком, но сейчас уголки его полных губ слегка приподнялись в улыбке. По-видимому, он догадался, что происходит в душе Коула.
Когда экипаж остановился перед особняком Блэквеллов в Мейфэре, Рейвенкрофт быстро вышел из экипажа и, оттеснив в сторону лакея, сам помог жене спуститься с подножки.
Тренвит вынужден был последовать его примеру. Он ловко спрыгнул на землю, повернулся и протянул обе руки, чтобы поддержать Имоджен.
Имоджен, заколебавшись, уставилась на них. Его руки были в белоснежных перчатках, которые скрывали увечье. Хотя левая все же казалась неестественно неподвижной. Пальцы правой руки герцога в нетерпении пошевелились.
Подавшись вперед, Имоджен на пару мгновений оказалась в объятиях Тренвита, а затем он поставил ее на землю. Она ощутила прикосновение к своей талии сильной теплой правой руки и холодной жесткой левой.
Почувствовав легкое головокружение, Имоджен немного отдышалась и подняла глаза на Тренвита. Он жестом пригласил ее следовать вперед по дорожке, ведущей к парадному крыльцу. Она сделала кислую мину и, ничего не сказав, нетвердой походкой зашагала к дому. Имоджен заметила, что их отношения с каждым днем становились все более напряженными. Страсть, бурлившая в крови, сковывала их, мешала вести себя свободно и непринужденно.
Имоджен завидовала Коулу. Он ведь не знал, что у них три года назад была целая ночь любви. Не знал, что дарил ей ласки, и она неистово ему отвечала.
А вот она помнила каждую мелочь, и порой эти воспоминания толкали ее на грань безумия, доводили до исступления, до сладкой истомы, от которой ломило все тело.
В ту роковую ночь Коул пробудил в ней физическое влечение, безумное желание близости с ним. Имоджен подавляла его в себе, пыталась не замечать, не вспоминать о ласках Коула.
Но каждый раз, когда он прикасался к ней, а тем более целовал, ее охватывало сильное возбуждение. Порой ночью Имоджен беспокойно металась в постели, корчилась от неутоленного желания, отбрасывая в сторону мятые влажные от пота простыни. Она тосковала по его телу, прикосновениям, ласкам, губам. Хотя Имоджен понимала, что прошло три года, и Коул очень изменился. Она не знала, доставят ли ей его ласки прежнее наслаждение.
Они приехали в дом Блэквеллов задолго до начала бала, так как Имоджен хотела помочь Фаре сделать последние приготовления. В такие минуты мужчины обычно оставляли дам в покое. Но сегодня Мена, Фара, Милли и Имоджен, проверявшие, все ли готово к балу, заметили, что спутники внимательно следят за каждым их шагом.
– Не кажется ли вам, что мужчины неотступно следуют за нами, как хвост? – промолвила Мена, поднеся к губам бокал шампанского.
Ее зеленые глаза лучились весельем.
Взглянув на толпящихся неподалеку мужчин сквозь прозрачную ткань занавески, Фара захихикала.
– Ты права, дорогая. По-моему, они думают, что мы их не замечаем. Неужели они считают себя прозрачными?
