— Тогда ведьма исполнила его желание. Она порезала его душу на четыре части и заточила их в магические предметы, которые спрятала в сундуке. Владимир обрёл бессмертие. Но пришло время платить за её старания.
Константин сделал короткую паузу.
— Однако Владимир посчитал, что теперь, будучи бессмертным, он никому ничего не должен. В тот же день он переправился в Навь, в мир мёртвых. Там он нашёл Марену, но даже тогда она его не приняла.
— Почему? — с тревогой спросила Фэн.
— Потому что он стал иным. Его человеческое сердце перестало биться, а душа была разорвана.
Константин покачал головой, продолжая:
— Боль от отказа охватила Владимира, и он начал метаться из стороны в сторону, крушить всё вокруг. Это не понравилось богине, и она бесцеремонно вышвырнула его обратно в мир живых.
Фэн едва заметно вздрогнула, представив себе эту сцену.
— Но в мире живых его уже ждала ведьма. Она напомнила ему о долге и заявила, что теперь он может его отдать, только выполняя её приказы. Так храбрый воин стал рабом.
— Рабом? — тихо переспросила Фэн.
— Да, — кивнул Константин. — Будучи живым мертвецом, он начал сеять хаос. На костяном коне он разорял города и сёла, оставляя за собой лишь руины. Его остановили только тогда, когда за дело взялся богатырь.
Константин выдержал паузу, прежде чем продолжить:
— По приказу Великого Князя богатырь отправил Владимира в Навь, где заточил его навечно.
— А ведьма? — спросила Фэн, нервно теребя уголок скатерти.
— Ведьма исчезла, — ответил Константин. — Владимир же остался в Навь, отвергнутый любимой, не живой и не мёртвый, с новым именем и без возможности покинуть своё пристанище.
В купе повисла тишина.
— Нет страшнее чувства, чем безответная любовь, — вслух подумала Фэн, глядя на окно, за которым мелькали малахитовые горы. — Очень грустная история.
— Я её несколько сократил, — признался Константин. — Не стал рассказывать о всех ужасах, которые творил Владимир. Он был настолько страшен, что даже божества не хотели иметь с ним дело. — Он посмотрел на Фэн. — Но я согласен, это грустная история. Ведь он всего лишь хотел любить.
Фэн на мгновение задумалась.
— А как звали ведьму? Богатыря? И какое имя получил воин?
Константин слегка улыбнулся.
— Ведьму звали Яга, богатыря — Святогор. А воин стал известен нам как Кощей Бессмертный.
Через двое суток Константин и Фэн спокойно добрались до города Медвежий Угол. Жаркая августовская погода сменилась резким похолоданием: серые тучи плотно заволокли небо, из них то и дело накрапывал дождь.
Чародеи вышли на переполненную станцию, где суетились местные жители и торговцы. Но они не собирались задерживаться в городе. Быстро покинув шумный вокзал, они отправились к стойлам, где взяли лошадей и вскоре уже мчались прочь.
Златокрыл летел впереди, указывая путь.
Фэн следовала за Константином, вглядываясь в расплывчатые силуэты деревьев на горизонте. Она до конца не понимала, куда они направляются, но одно знала точно: их цель находилась в месте, куда мало кто осмеливался идти.
Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Грязь месилась под копытами лошадей, а порывы ветра вперемешку с холодными каплями дождя хлестали по лицам.
— Может, остановимся? — крикнула Фэн сквозь шум ливня.
— Нет, — бросил Константин, подгоняя лошадь. — Надо успеть до ночи!
Чародеи ехали по просёлочной дороге, которая с каждым километром становилась всё более размытой. Лес вокруг становился гуще, а тучи над головой тяжелее.
Спустя ещё несколько часов пути они достигли нужного ориентира.
Златокрыл сидел на верхушке большого плоского прямоугольного камня, который возвышался на развилке трёх дорог. Птица встряхнула свои золотые крылья, когда чародеи подъехали ближе.
— Добрались, — пробормотал Константин, слезая с лошади. Он спрыгнул прямо в глубокую лужу, грязь хлюпнула под сапогами. — Просто так это место не найдёшь…
Фэн слезла с коня и подошла вплотную к камню. На его поверхности была выбита надпись: «Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь — и себя, и коня потеряешь».
Она нахмурилась, внимательно читая эти слова, и обернулась к Константину.
— Знаешь, что это значит? — спросил он.
Фэн покачала головой.
— Мы на перепутье двух миров, — объяснил Константин. — Прислушайся.
Фэн закрыла глаза и стала вслушиваться. Поначалу ей казалось, что кроме завывания ветра, шороха качающихся деревьев и нервного переступания лошадей она ничего не услышит.
Но вдруг до её слуха донёсся глухой, ритмичный шум.
— Это река! — воскликнула она, распахнув глаза.
— Верно. Река, — кивнул Константин.
Чародей подошёл к Фэн сзади и осторожно обхватил её правой рукой за талию. Его голос был тихим, но твёрдым:
— Когда мы окажемся по ту сторону, не отходи от меня ни на шаг. Ты можешь слышать и видеть странное, настоящую чертовщину. Молящих о помощи людей, знакомые голоса, зовущие тебя. Не обращай внимания. Особенно если тебе покажется, что тебя зовут те, кого ты знаешь. Если они проникнут в твой разум, я не смогу тебе помочь.
Фэн сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается холодный страх.