Два оборотня сцепились друг с другом, катаясь по земле. Никто из них не собирался уступать, их рык и скрежет когтей разносились по ночному лесу.
— Тоже готов! — резко произнёс Константин, расправившись со своим противником.
Он прыгнул на волколака и выпустил ослепительную огненную вспышку, которая проплавила ему лицо до белого черепа. Оборотень даже не успел ничего предпринять. Он рухнул на колени, а затем замертво повалился на спину.
— Что вам нужно… — прошипел Константин, переводя дыхание.
Но его слова прервал мощный удар когтистой лапы. Чародей отлетел прямо в костёр. Он покатился по раскалённым углям, опаляя одежду и кожу. От боли Константин стиснул зубы и ударил кулаком по земле, пытаясь справиться с новым приступом боли. Когда он попробовал встать, острая боль пронзила его бок.
Тем временем волколак, хищно оскалившись, уже спешил добить раненого чародея.
Но из темноты, словно тень, появилась Фэн. Она молниеносно вскочила на спину оборотня и пронзила его голову мечом. Волколак, издав предсмертный вой, качнулся и рухнул прямо в костёр. Пламя жадно объяло его тело.
— Помоги Велесу… — прохрипел Константин, отмахнувшись от её протянутой руки.
— Мне кажется, ему помощь не нужна, — спокойно ответила Фэн.
Велес уже расправлялся с очередным врагом. Он вцепился зубами в горло оборотня, прокусив сонную артерию. Волколак бился в конвульсиях, истекая кровью, пока жизнь не покинула его тело.
Теперь из пятёрки нападавших в живых остался только один. Его взгляд метался между убитыми собратьями. С воем боли он вытащил из груди сук, кинул последний взгляд на поле боя и, что есть мочи, рванул обратно в лес.
— Отбились… — произнёс Велес, вернув себе человеческий облик. Он подошёл к Фэн и протянул руку Константину, помогая тому подняться. — О, мой друг, я вижу твои рёбра…
— Там всё совсем плохо… — простонал чародей, чувствуя, как в глазах темнеет от боли.
— Ты можешь ему помочь? — спросила Фэн, обернувшись к Велесу.
— Вполне, — спокойно ответил тот, положив руку на рану Константина. — Сейчас подлатаю.
Пара секунд — и кожа на боку чародея затянулась, словно раны и не было. Боль исчезла. Константин глубоко вдохнул, ощущая облегчение.
— Не знал, что ты так умеешь, — с благодарностью произнёс он, вставая на ноги. — Спасибо!
— Часто я так не могу, — пояснил Велес, слегка вытирая пот со лба. — Это отнимает много энергии. Хорошо, что на нас напали до скаканий через костёр. А то я заприметил здесь немало красивых девиц…
— Вот зачем ты сюда явился, — холодно заметила Фэн, отворачиваясь от божества. — Все вы мужчины одинаковые.
— Что естественно, то небезобразно, — с улыбкой вставил Константин, поправляя одежду. — Сегодняшняя ночь могла быть куда веселее.
— И часто ты участвовал в этих «скаканьях»? — ревниво спросила Фэн, подозрительно глядя на чародея.
— Всё тебе расскажи… — попытался уклониться от ответа Константин. — Пойдём назад в деревню.
— Я хочу знать! — настаивала Фэн.
— Ни разу! — честно ответил он. — Я только наблюдал, пил пиво и мёд. После таких утех нередко рождаются дети. А в Северной Империи чародею разрешено иметь ребёнка только от себе подобного.
Его ответ, кажется, удовлетворил Фэн. Она молча взяла Константина за руку. Втроём, в компании шутливо подмигивающего Велеса, они направились назад в деревню.
Ночью Константин практически не спал. Он провёл время в полудрёме и, не выспавшись, встал с первыми петухами. Фэн будить не стал: пусть спит. Она, в отличие от него, сумела уснуть после ночного побоища. Чародей накинул залатанный кожаный плащ и в одиночестве направился к Светлому Озеру.
Велес удалился восвояси, и теперь некому было составить чародею компанию. Повсюду стояла тишина — ни души вокруг. Молодёжь, напуганная встречей с волколаками, предпочла запереться в домах и не показываться до рассвета. Люди постарше решили, что Велесу не понравились подношения и что бог разгневан.
— Поутру понесут ему дары... Только Велесу они не нужны, — пробормотал Константин, оглядывая спящую деревню.
Он неспешно шёл по просёлочной дороге, засунув руки в карманы, размышляя о событиях прошедшей ночи. Чародей прекрасно понимал, что оборотни пришли за ним. То же самое случилось в крепости и монастыре.
— У стен, как говорится, есть уши...
Так он добрался до озера и присел на одинокий пень. Вытянув ноги и сцепив руки в замок, Константин наблюдал за спокойной гладью воды. Ему казалось, что ничего не может его потревожить — пусть даже временно, до первого шелеста крыльев.
— Долго тебя не было, — произнёс он, не открывая глаз.
Златокрыл — жар-птица с яркими золотистыми перьями — сел чародею на плечо и радостно замахал крыльями.
— Надеюсь, ты с хорошими вестями, — сказал Константин, открывая глаза и глядя на птицу.
К её правой лапе было привязано письмо. Константин аккуратно развязал свёрток. Письмо оказалось от Семёна Семёновича.