Последнюю фразу он прошептал почти ласково, но меня передернуло от омерзения. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Подумать только, на что готов пойти этот мерзавец, лишь бы добиться своего! Неужели он и впрямь посмеет истязать бедную девушку у меня на глазах?
С этими словами он брезгливо оттолкнул меня и покинул камеру. Лязгнул засов, погружая каморку во тьму. А я без сил рухнула на жалкую лежанку, давясь беззвучными рыданиями. Страх за Ханну и отчаяние терзали душу. Как я могла такое допустить? Втянуть ни в чем не повинную девушку в эту грязную историю! Ведь если завтра не придумаю, как выкрутиться, если не явится подмога — ей конец. И я не переживу, если с подругой приключится беда. Только не это!
Я ворвался в дом, словно демон, чуть не снеся дверь с петель. Слуги шарахнулись в стороны, не смея попадаться под горячую руку. Еще бы! От меня за версту несло усталостью, потом и раздражением. А на лице, должно быть, застыла гримаса ярости вперемешку с отчаянием.
Часы в холле пробили полночь, и я с мрачным удовлетворением отметил, что провел в седле почти шесть часов. Сбился с пути, гнался за обманчивыми видениями, потерял счет времени. И все без толку! След Элизабет затерялся где-то на пыльных проселках. Как и моя надежда отыскать ее.
Добравшись до кабинета, я устало рухнул в кресло и стянул перчатки негнущимися пальцами. Тело ломило от долгой скачки, в горле пересохло. Не глядя, налил из графина бокал бренди и опрокинул в себя, даже не почувствовав вкуса. Жгучая влага обожгла гортань, на миг притупляя боль и усталость.
В голове шумело, мысли путались. Перед глазами стояло бледное лицо Элизабет, ее дрожащие губы и полные боли глаза в момент нашего последнего разговора.
Проклятье, ну и пусть уезжает! Пусть катится на все четыре стороны, раз я ей так противен. Нашла, видите ли, благородного лорда, истинного джентльмена. Да кто она такая, чтобы меня судить? Сбежала, как последняя трусиха, вместо того, чтобы поговорить начистоту. Что ж, скатертью дорога! Подавись своей гордостью, неблагодарная!
Я в сердцах пнул ножку стола. Бокалы жалобно зазвенели, несколько капель пролились на столешницу. Прекрасно, просто прекрасно! Буду заливать горе бренди, раз уж на то пошло. В конце концов, я свое дело сделал — получил наследство, избавился от обузы в виде капризной синьорины. Теперь могу жить в свое удовольствие. Кутить, волочиться за юбками, швырять деньгами направо и налево. Кому какое дело, если при этом сердце кровью обливается?
От горьких дум меня отвлек робкий стук в дверь. Нахмурившись, я поднял мутный взгляд. Кого еще там нелегкая принесла?
— Ну? Чего надо? — рявкнул раздраженно.
Дверь приоткрылась, и на пороге возник Энцо — один из моих слуг. Он мялся, переминаясь с ноги на ногу, и явно не решался говорить. Лицо его было белее полотна, руки тряслись.
Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Отставив бокал, я резко поднялся и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние.
— В чем дело, Энцо? Говори же!
Слуга сглотнул, отвел взгляд. Губы его дрожали.
— Синьор Марко… Тут это… Беда случилась.
У меня екнуло сердце. Схватив Энцо за грудки, я приподнял его над полом.
— Какая еще беда? Не тяни, отвечай немедленно!
— Так это… Синьорина Элизабет… Ее, того… Похитили!
В висках застучало, в горле пересохло. Я разжал пальцы, и Энцо кулем осел на пол. Внутри все похолодело. Нет, не может быть… Только не это! В груди будто ледяной ком застрял. Я вцепился в край стола, пошатнувшись. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали черные мушки.
— Что? — тупо переспросил я, не веря своим ушам.
Энцо часто закивал, комкая в руках шапку.
— Истинную правду говорю, синьор! Во время нападения кучеру удалось сбежать, а служанку потом нашли без сознания в канаве неподалеку. Бедняжку доставили в больницу, где она пришла в себя и рассказала о случившемся.
Но самое ужасное — бандиты схватили госпожу Элизабет и насильно увезли в неизвестном направлении! Никто не разглядел лиц похитителей и не видел, куда они скрылись. Негодяи как сквозь землю провалились, не оставив ни единого следа.
Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Элизабет похищена! Боже правый, да за что? Колени подкосились, и я тяжело опустился на стул. Мысли метались, разбегались. Сердце ныло от раскаяния и страха. Господи, только бы с ней все было в порядке! Только бы не случилось непоправимого. Иначе ведь не прощу себе. Всю жизнь казнить стану, что не уберег, не защитил.
— Так я это… Пойду? — нерешительно протянул Энцо, переминаясь у двери. — Прикажете страже сказать или как?
Я вскинул голову, сверля слугу потемневшим взглядом. В висках застучало, гнев вскипел лавой.
— Стража? Черта с два! Здесь нужны верные люди. Немедленно пошли гонца к Лучано. Пусть собирает всех, кому я доверяю. Обшарить каждый притон, каждую подворотню! Элизабет должна быть найдена во что бы то ни стало!
Энцо часто закивал, видя мое бешенство. По лбу его катился пот, но глаза горели решимостью. Он кинулся к двери, на ходу бормоча клятвы в верности.
