— Вот как? Похвальное хладнокровие, миледи. Или, скажем прямо — глупое ребячество. Что ж, вынужден разочаровать. Ваших маленьких представлений с философским уклоном пришел конец. Равно как и моему терпению. Даю последний шанс — где тайник с сокровищами? Живо отвечай, пока я не рассвирепел окончательно!
Я выпрямилась, расправила плечи. С достоинством вскинула голову, глянула в ненавистное лицо.
— Сначала, позвольте мне увидеть Ханну! Приведите ее сюда. Дайте убедиться, что она жива и невредима. Вдруг вы лжете мне? Тогда… тогда я скажу, где сокровища. Обещаю!
Кристиан прищурился, будто прикидывая что-то в уме. На миг мне показалось, что он согласится. Но увы! Мерзавец лишь рассмеялся — зло и надрывно.
— Сначала информация, потом уже свидания с прислугой. Таков мой порядок. Сперва вы подробно, в деталях расскажете о сокровищах. Где спрятаны, как открыть тайник, что именно в нем хранится. И только если ваш рассказ меня удовлетворит, так и быть, повидаетесь с Ханной. Но не раньше. Уяснили?
Но я лишь сильнее вздернула подбородок.
— Ваш порядок, Кристиан? — хмыкнула я, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. — Или все же наш с вами уговор? Вы обещали сохранить Ханне жизнь, если я расскажу про тайник. Но как я могу вам верить, если вы даже не подтвердили, что девушка у вас? Увольте, я не настолько наивна. Сперва Ханна, живая и невредимая. И только потом — все остальное.
Уэстбрук гортанно зарычал, ринулся вперед. В два шага преодолел разделявшее нас расстояние, вцепился в плечи. Встряхнул так, что клацнули зубы. В глазах вспыхнуло багровое пламя.
— Ах ты, мерзкая девка! Думаешь, играешь со мной? Считаешь, это забавы ради благородных бездельников? Плевать я хотел на твой хороший тон и жеманство сучки недотроги! Здесь я диктую правила. Я, и никто более. А ты, миледи, либо подчиняешься, либо горько пожалеешь о своем упрямстве.
Страх липкими щупальцами стиснул горло. Я невольно сжалась, зажмурилась. Господи, только бы не расплакаться! Не показать слабину перед этим подонком. Впиться ногтями в ладони, до крови закусить губу — но сохранить лицо.
— Что ж, — надтреснуто выдавила, пытаясь унять дрожь. — Видно, переоценила ваши умственные способности. Мои доводы недостаточно весомы? Что ж, попробуем иначе.
Резко вскинув голову, я в упор глянула на мучителя. В груди клокотала ярость вперемешку с отчаянием.
— Лорд Уэстбрук, вы ведь считаете себя джентльменом? Человеком чести, твердых моральных устоев? Так докажите, что это не пустые слова. Или ваше благородство — лишь фикция, жалкая личина? Сорвите маску, предстаньте тем, кто вы есть на самом деле. Способны ли вы поступить по совести, как истинный джентльмен? Или же вам привычнее прятаться за спинами подручных, исподтишка нападать на беззащитных? Вам ли тягаться с истинной леди — сильной духом, несгибаемой?
Некоторое время Кристиан ошарашенно хлопал глазами. Казалось, мои слова выбили его из колеи. Он отшатнулся, затряс головой. На скулах заходили желваки, лицо побагровело. Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, прошипел:
— Что ж, дорогая Элизабет. Вы сами напросились. Не хотели по-хорошему — будет по-плохому. Вам, леди, невдомек, с кем вы связались. Я получу желаемое. Немедленно и сполна. А вы… Что ж, вы горько пожалеете о своей дерзости.
С этими словами он рывком вздернул меня на ноги и потащил к выходу, больно выкручивая руки. Сюртук Кристиана шуршал и развевался, острый запах его одеколона бил в ноздри. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но где там! Он волок меня за собой, будто тряпичную куклу. Пару раз я спотыкалась, но безжалостная хватка не давала упасть.
Мы поднялись по узкой лестнице, прошли анфиладой пустых гулких комнат. Отовсюду веяло затхлостью и пылью. И вдруг очутились… в часовне? Да, это была именно она — крошечная домовая церквушка. Лучи утреннего солнца лились сквозь витражи, тускло мерцали лампады у алтаря. Пахло воском и ладаном. А возле аналоя стоял… священник? В полном облачении и с Библией в руках?
На входе застыли два громилы Кристиана — видимо, для охраны и предотвращения бегства невесты. Рослые, мрачные, в черных костюмах, они походили на ожившие статуи.
У меня похолодело внутри. Неужели Кристиан задумал?.. Нет, невозможно!
Но мерзавец, будто прочтя мои мысли, расхохотался. Безумно, надрывно. Дернув меня за волосы, вынудил смотреть себе в глаза.
— Что, дорогуша, начинаешь понимать? Вот именно! Сейчас, здесь, ты станешь моей законной женой. Хочешь ты того или нет. Поверь, я умею убеждать. И этого почтенного падре — в том числе.
Священник стоял неподвижно, с отсутствующим видом глядя куда-то перед собой. Его глаза были мутными и расфокусированными, а на лице застыло отрешенное выражение. Несомненно, он был пьян или одурманен. Иначе с чего бы согласился обвенчать девицу, которая буквально бьется в истерике?
— Ни за что! — выдохнула я, сотрясаясь от рыданий. Колени дрожали, во рту пересохло от ужаса. — Лучше смерть, чем такой позор. Ты… Ты просто чудовище!
