– Чарльз Рэндалл бросил вызов Кэмпбеллу и заколол его, как барана, в холле его собственного замка. Мы получили известие два дня назад. Никто точно не знает, из-за чего между ними вспыхнула ссора, – пояснил Конрад, деликатно опустив глаза. – Одни говорят, что спор вышел из-за карт, другие – что в деле замешана женщина… Лично я склонен считать, что речь шла о картах, – как ни в чем не бывало добавил он. – Всем известно, что Кэмпбелл шельмовал, как самый настоящий шулер.
– Будь проклят этот нетерпеливый щенок! Мог бы предоставить это дело мне… – Фрэнсис стукнул кулаком по столу и перевел дух. – Да, ты прав, скорее всего спор вышел из-за карт. Надеюсь, Чарльз не пострадал?
– Если и пострадал, то вряд ли серьезно. Он вернулся в Рэнли и закатил графу страшный скандал.
Насмешливая улыбка тронула губы Фрэнсиса.
– Похоже, империя Гленкеннона рушится прямо ему на голову: Энн для него потеряна, Чарльз в открытую бросил ему вызов, Кэмпбелл мертв. Богом клянусь, он, должно быть, из себя выходит. Чего бы я только не дал, чтобы взглянуть на его рожу!
– Не горюй, ты ее скоро увидишь бесплатно, – напомнил ему Дональд. – И зря ты злишься на молодого Чарльза. Хоть он и лишил тебя возможности уладить дела с Кэмпбеллом, зато Иэн Макдоннелл обрадуется, когда узнает, что у его племянника еще сохранилось чувство чести.
– Ты прав, парень молодец, – согласился Фрэнсис. – Иэну не придется за него краснеть.
В тот день Энн вновь увидела Фрэнсиса только за ужином. Пока слуги расставляли перед гостями дымящиеся тарелки с едой, он взял ее под руку и спокойно объявил всем присутствующим, что намерен жениться. Объявление было встречено оглушительными криками восторга, всем захотелось чокнуться с молодыми, каждый норовил сказать тост, и Энн даже испугалась, что опьянеет еще до того, как успеет что-нибудь съесть.
Однако ужин прошел легко и непринужденно. Мужчины соревновались в галантности, никто ни словом, ни намеком не упомянул о Гленкенноне, так что в конце концов Энн успокоилась и развеселилась. Конрад и молодой красивый предводитель клана Макферсонов добродушно сражались за право подлить ей еще вина, а сидевший напротив Уолтер Маклауд развлекал ее рассказами о ее отце и о клане Маккиннонов.
После ужина Энн извинилась и отправилась к себе. Фрэнсис обещал прийти к ней попозже, но ее нетерпеливому сердцу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем послышались его шаги в коридоре.
– Боже милостивый, я думал, мне так и не удастся вырваться! – воскликнул Фрэнсис, войдя в комнату.
Он сразу же обнял ее и поцеловал так, что у Энн закружилась голова; она едва не задохнулась в его объятиях. Вот уже несколько дней у них не было возможности побыть наедине. Ее пальцы впились в его плечи, губы жадно ответили на поцелуй, и ей показалось, что он оборвался слишком скоро. Энн хотелось еще, хотелось большего! Спрятав лицо на груди у Фрэнсиса, она сама удивилась своим чувствам. Что с ней сталось за последние несколько дней? Стоило Фрэнсису прикоснуться к ней, она начинала таять, словно растопленный воск.
Слишком хорошо зная, к чему все это может привести, Энн поспешно отступила, чтобы не поддаваться соблазну.
– Я хотел о чем-то поговорить с тобой, милая, но сейчас не могу припомнить о чем, – усмехнулся Фрэнсис. – Я знаю одно: мы не должны больше расставаться ни на одну ночь. Я сейчас прикажу Кэт перенести твои вещи в мою спальню.
Энн вскинула на него растерянный взгляд.
– Нет-нет, не надо! Фрэнсис, прошу тебя… мне неудобно… в присутствии всех этих лордов.
Он удивленно поднял бровь.
– Терпение не входит в число моих добродетелей, дорогая. И я не стану разыгрывать фарс в своем собственном доме, прокрадываясь в твою спальню и обратно под покровом ночи. Уж в чем меня никак нельзя заподозрить, так это в лицемерии, – холодно добавил он.
– Но, Фрэнсис, речь идет об одной ночи, самое большее о двух! – Энн слегка покраснела. – Поверь, я… мне тоже нелегко ждать, но ты должен войти в мое положение. Все эти господа, твои друзья… они отнеслись ко мне как к настоящей леди. Видит бог, я не заслуживаю уважения, мое имя обесчещено, но мне все-таки не хочется, чтобы они видели во мне шлюху.
Фрэнсис невольно поежился под ее пристальным взглядом. Бог свидетель, она была права, хотя все его тело, изголодавшееся по ее любви, бунтовало против этой правоты. Сам-то он никогда не придавал особого значения строгим догматам церкви, но все-таки не мог открыто сделать Энн своей любовницей.
Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.
– Ну ладно, оставайся здесь, пока священник не скажет над нами свои заклинания, но дай-то бог, чтобы он приехал поскорее!
Энн улыбнулась.
– Спасибо тебе, Фрэнсис, – с облегчением прошептала она.
Фрэнсис подошел к незажженному камину и угрюмо уставился на остывшую золу за решеткой.
– Я наконец вспомнил, что хотел сказать тебе, милая, – произнес он, хмурясь. – Кэмпбелл нас больше не потревожит. Он мертв.
– Слава тебе господи! – вырвалось у Энн. – Как это случилось?
