— И толку не говорить? Реальность от этого не изменится. Ты носишь под сердцем его дитя! Наверняка это заставит Алмира одуматься.
Честно, я бы даже засмеялась над такой абсурдностью, только было совсем не до смеха.
— Он лишь презрительно усмехнется и все. Да даже если бы вдруг он заявился весь такой раскаявшийся и на коленях бы просил прощения, я бы и смотреть в его сторону не стала. Пожалуйста, давайте закроем эту тему и все, — я устало вздохнула. — Сейчас есть проблемы поважнее.
Госпожа Мирланда все же не стала спорить, хотя обычно так просто не сдавалась. Даже удивительно, я-то приготовилась отстаивать свою позицию до конца. Но сейчас мне было в любом случае не до внезапной снисходительности дуэньи, слишком о многом необходимо подумать. Да банально осмыслить тот факт, что у меня будет малыш! И хотя в основном сейчас мелькала паника, но в то же время робко-робко подкрадывалась радость. Но я всеми силами старалась не думать об одном: что это ребенок от убийцы моего брата. Нет-нет, я не буду смотреть на это с такой стороны. Малыш совершенно ни в чем не виноват, и нечего переводить на него все ошибки и даже злодеяния родителей.
— Знаешь, Вилена, — чудь задумчивый голос госпожи Мирланды отвлек меня от размышлений, — когда мне было семнадцать, я влюбилась. Влюбилась так, что, казалось, жить без него не могу. И все ведь складывалось вполне счастливо: он тоже был из знатного рода, даже посостоятельнее нашего и, главное, отвечал мне взаимностью. Родители были только за, мы назначили дату свадьбы, и мне казалось, что счастье просто неминуемо. Ну вот что совершенно ничто не сможет его омрачить.
Она замолчала, словно ей очень неприятно было все это вспоминать. Я тоже ничего не говорила, понимала, что госпожа Мирланда сама продолжит. Явно она рассказывала сейчас такое личное, чем вряд ли с кем-нибудь еще делилась.
— И эту уверенность в будущем сыграла со мной злую шутку, — она шумно вздохнула. — Я тоже пошла на поводу у чувств, в этом мы даже похожи с тобой, Вилена... И за три дня до свадьбы я поняла, что жду ребенка. Вот только мой жених совсем этому не обрадовался. Ведь как же, первенец будет не его рода. И в тот момент я взглянула на своего любимого словно впервые... Взглянула и ужаснулась, что, оказывается, совсем его не знаю.
Она снова замолчала. И хотя мне очень неловко было вмешиваться неуместными репликами, я все же не удержалась:
— Но вы все равно вышли за него замуж ради ребенка?
— Нет, — госпожа Мирланда покачала головой. — В тот же день я собрала все имеющиеся в доме деньги, взяла свои драгоценности и немного вещей и ушла навсегда. Просто не хотела навлекать позор на мою семью. Одно дело — отмена свадьбы, и совсем другое — незаконорожденный ребенок.
— И неужели вас не искали? — тихо спросила я. Честно говоря, аж сердце сжималось. Только сейчас за всей ее жизнерадостностью я разглядела ее настоящую: отчаянно одинокую женщину.
— Искали, конечно. Но я очень постаралась, чтобы не нашли. Уехала в Дакрийскую обитель, это месяц пути от Артена, в общем неблизко совсем. К счастью, служительницы меня приняли, отнеслись по-доброму и позволили остаться у них. Я хотела просто переждать там первое время, потом купить себе дом в ближайшем поселении и жить простой жизнью. Но мало того, что беременность проходила тяжело, так и я еще усугубляла, целями днями лила слезы. Я ведь была юна и наивна, да и все еще очень любила... А примерно через месяц со мной через сны начал связываться мой несостоявшийся жених. Все же он был магом. Отчасти ведь именно поэтому он так разозлился из-за первенца. Одно дело, когда родится пусть и слабый, но маг. И совсем другое, если просто человек.
— Вот как будто вы одни были в этом ребенке виноваты! — не выдержав, вспылила я.
— Конечно, исключительно я, — госпожа Мирланда мрачно усмехнулась, — я же поддалась соблазну. А он вообще был не виноват, просто у него инстинкты и потребности, и из-за них он не соображал, что делал. Такая вот простая мужская философия.
Мне очень хотелось крайне нелицеприятно по этому поводу выразиться, но она продолжила свой рассказ:
— Так вот, он стал связываться со мной через сны. Умолял вернуться или хотя бы сообщить, где я. Заверял, что, так и быть, согласен на мне жениться даже при таком раскладе. Но я отказалась. Впрочем, и он тоже не особо настаивал. Да и не долго. А в итоге... — она перевела дыхание. — В итоге изо всех этих переживаний и плохого самочувствия, ребенка я выносить так и не смогла. Очень тяжело, конечно, пришлось в то время...
Немного помолчав, госпожа Мирланда вдруг улыбнулась:
— Но ничего, я оклемалась, пробыла пять лет служительницей в обители. После чего считалась дамой крайне благопристойной и меня почти сразу пригласили в дуэньи. С тех пор я этим и живу. Можно сказать, чуть ли не всю свою жизнь. Так, Вилена, носом не хлюпай, — нахмурилась она, — я это рассказываю уж точно не для того, чтобы тебя расстроить.
