— Я не отдала бы ее в детский дом! — пытаюсь достучаться до него. — Я бы тебе рассказала тогда, если бы она была жива. А спустя столько лет я не видела смысла ворошить прошлое.
Эрик встает со скамьи и отходит от меня, стоит спиной ко мне с опущенными плечами, которые подрагивают. Он плачет, и не хочет, чтобы я видела его слез. Меня накрывает эмоциональная пелена. Слезы находят выход и я тоже тихо плачу. Каждый из нас плачет по своем горе. По потерянному времени, по ошибкам, по сломанным судьбам. Да много о чем.
Когда я уже не надеюсь, что Эрик решится посмотреть на меня и поговорить, он разворачивается ко мне лицом и столько муки в его глазах.
Мне больно. За него.За себя. За Лилю. За Маргошу.
Если бы я могла что-то изменить.
— Прости меня, Эрик.
Мужчина качает головой и несколько шагов преодолевает расстояние между нами, присаживается на корточки в моих ногах, обнимая мои ноги и упирается лбом в колени.
— Это ты меня прости, малышка. Моя нежная девочка. Я покалечил тебя тогда. Я не должен был.
Я глажу его макушку и продолжаю лить слезы.
— Кристина, я знаю, через что ты прошла, я тоже похоронил дочь. И выкидыши были у моих женщин не один раз. Я проклятым себя считал. Потом была Маргоша, мой свет. А сейчас это, — взмахивает рукой, указывая на клинику, и не произнося болезнь дочери вслух. — Но сейчас у нас есть Лиля. Она такая взрослая. И я понимаю, что не все потеряно, и она же подходит для Маргоши. Понимаешь? Я вижу белый свет в конце туннеля. Мне кажется, я наконец-то встал в ту очередь. В ту самую, за счастьем. И до меня она дойдет.
— Ох, Эрик. Даже не сомневайся.
И он целует мои колени, руки, и я наклоняюсь, чтобы поймать его губы. Самые родные, самые желанные. Самые любимые.
— Ты выйдешь за меня замуж? — его голос хрипит, он смотрит на меня снизу так открыто, так проникновенно, с обожанием и любовью.
Разве я могу отказать мужчине, которого ждала всю жизнь?
— Да, Эрик, Да.— Киваю своему мужчине, стирая подкатывающие слезы счастья. — Пойдем к Маргоше, я ужасно по ней соскучилась.
— Пойдем, — поднимается на ноги мужчина и переплетая наши ладони, ведет за собой.
Я всегда буду готова следовать за ним. Держать его оборону и сражаться за нашу семью. За Маргошу, за Лилию, и за нашего еще не рожденного сына.
Чудо пришло в наш дом. Да, то самое, настоящее. Видимо, Маргоша и я не зря на Новый год написали аж целых три письма. Еврейскому Деду Морозу «Ханукальный Гарри», также дедушке Морозу «Баба Ноэль», это у арабов-христиан. Мы про него узнали от мальчика по имени Ибрагим, который лежал в соседней палате и с котором Маргоша подружилась почти сразу. Ну и нашему, советскому тоже отправили письмецо в Великий Устюг. Мы с дочкой рассказали, как хорошо себя вели весь год, что у нас появилась старшая сестренка, с которой мы еще не успели познакомиться поближе, что злой болезни стоит покинуть тело дочки. Это было нашим желанием. Быть здоровыми.
Современная терапия, лучшие специалисты своего дела, благоприятный климат, потребность и желание вернуться домой, загаданные желания и письма дедушкам Морозам, все это вместе или что-то одно, и если честно уже и не важно, но что-то точно изменило ход нашей жизни.
У моей малышки ремиссия. Вот уже три месяца. Мы возвращаемся домой. Первый год обследоваться будет раз в месяц, а там будет видно. Мы не загадываем наперед, но мы верим, что если справились сейчас, нас ничто не сломит в будущем.
Летим через Москву. Я устал и измотан. Я хочу домой, к своей жене. Мы расписались в конце декабря, когда мы были в России. Была простая церемония для самых близких. Со стороны Кристины ее тетя Галя, мировая женщина, которая в свои годы до сих пор тянет на себе большой фонд. Элла с мужем Сивеном. С моей были мои родители, и Серега Александров. Он прилетел по делам, но так как даты совпали, поприсутствовал в ЗАГСе, после отчалил в Сочи, где его ждала София и их дети. Ну и как же без наших девочек Маргариты и Лилии. Церемония была очень душевной. В ресторане после, по-семейному. Я сидел с глуповатой улыбкой весь вечер, потому что я был безумно рад, что у меня есть все эти люди. Моя семья.
После того как Кристина приняла мою фамилию, она оформила документы на удочерение Маргариты. Маргоша еще не привыкла называть Кристину мамой. Но мы уверены, что скоро она привыкнет, она видит, как ее старшая сестра Лиля именно так обращается к Кристине.
В аэропорту нас встречает вся семья. Лиля с воздушными шариками, Кристина с большим плюшевым медведем, мои родители с плакатом:
“С возвращением домой!”
Я, подхватив дочку на руки, а другой ручку чемодана направляюсь к нашим. Они наперебой пытаются зацеловать Маргошу, и меня до кучи. Дочка смеется и целует всех в ответ. Обнимаю Кристину, но этот чертов медведь мешает прижать ее к себе. Ладно, успеем еще.
Из аэропорта мы все едем в родительский дом. Тем более, Кристина уже начала обживать наш дом, который я построил для своей семьи больше десяти лет назад.
Дождался, родненький.
