Если бы он присмотрелся, то заметил бы, что Мо и так уже жарко: у нее на висках выступили бисеринки пота, щеки раскраснелись. Она одета слишком тепло для весны, но Кайл этого не видит. У него перед глазами стоит та Мо, которую он видел в фургоне после аварии. Он никак не может переключиться, взглянуть на нее здесь и сейчас, он по-прежнему за нее переживает.
Они входят в здание комплекса, и Кайл явно успокаивается.
– Хочешь горячего шоколада?
Мо садится у окна, не сводит глаз со снега на горных склонах.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Кайл, усаживаясь напротив нее и ставя перед ней чашку.
Я замечаю (Мо тоже это замечает), что себе он не купил ничего – похоже, его бюджета хватает только на один горячий шоколад в день.
Мо объясняет, зачем приехала.
– М-м… – говорит он, слегка сжимая губы.
– Ты можешь об этом говорить? – спрашивает она.
Кайл с минуту молчит, глядя на стол.
– Не знаю. Я никому об этом не рассказывал.
– Даже своей девушке?
– Мы расстались через пару дней после аварии.
– А семье?
Он пожимает плечами:
– Я не хотел их пугать. Похоже, тот мужик, Боб, который давал интервью, не знал моего имени, так что обо мне в новостях вообще не говорили. Мне кажется, никто, кроме спасателей, вообще не знал, что я там был.
Мо широко распахивает глаза:
– То есть никто из твоих близких не знает, что случилось?
Кайл вымучивает улыбку:
– Может, так даже лучше.
Мо обдумывает его слова, и я вижу, как потрясение у нее на лице сменяется пониманием.
– Наверное, ты прав. Если честно, когда все вокруг знают, это просто ужасно. – Она отпивает из чашки. – Нет, все, естественно, очень добры и предупредительны, но они ведь не понимают.
– Ну да, – соглашается Кайл, – это и правда сложно описать.
Мо кивает, обхватывает ладонями чашку и смотрит на пар, поднимающийся над ней.
– Знаешь, все как будто думают, что это было такое крутое приключение, и им так интересно о нем послушать. – Она вздрагивает.
– Они слишком часто ходят в кино, – говорит Кайл. – Нет ничего крутого и интересного в том, что гибнут дети, или в том, что люди лишаются пальцев.
Мо резко бледнеет.
– Прости, – быстро говорит Кайл. – Прости, прости.
– Нет, – отвечает Мо, – все в порядке. Я потому и приехала. Я хочу услышать обо всем, что было. – У нее в глазах стоят слезы, а кожа белая, как снег за окном.
– Ты уверена? – встревоженно спрашивает Кайл.
Она кивает и поднимает голову, смотрит ему прямо в глаза.
– Я должна знать, что я не сумасшедшая, – говорит она, и у меня щемит сердце от мысли о том, как много всего ей пришлось пережить в одиночку. Ей совершенно не с кем поговорить о том единственном, что ее сейчас беспокоит.
– Ты не сумасшедшая, – говорит Кайл.
Он явно расстроен и не понимает, как ему следует поступить, когда красивая девушка просит его рассказать ей о самом жутком событии в мире. Главным образом потому, что он знает: его рассказ ее расстроит, а это последнее, чего ему сейчас хочется.
– В общем, мне нужно знать, что произошло, – говорит Мо. – Во всех подробностях. – Она морщит нос, закрывает глаза. Делает глубокий вдох, вновь открывает глаза, смотрит прямо на Кайла и говорит: – Еще мне нужно, чтобы потом ты сказал мне, что это не повторится.
Кайл тянется к Мо через стол, берет ее ладони в свои и, так же как Мо сделав глубокий вдох, начинает:
– В тот вечер я ехал на работу и у меня сломалась машина…
На то, чтобы рассказать все от начала и до конца, у него уходит почти час. Все это время он держит руки Мо в своих руках, а Мо слушает его, не поднимая глаз. Слушая его, она вздрагивает. Порой ей не удается сдержать слезы. Кайл всякий раз замолкает, делает несколько резких вдохов, и я вижу, что он отчаянно хочет ее утешить, помочь ей пережить этот кошмар.
Идут минуты, Мо отважно одолевает сказанное им и наконец кивает ему, показывая, что он может продолжить рассказ. Он ни о чем не врет, просто упускает одну деталь. Он не рассказывает Мо о том, как соскользнул с края обрыва, а мама его не удержала. Я смотрю на его лицо, когда он это делает: вспоминая, он лишь чуть морщится, но тут же продолжает свой рассказ.
– А потом меня отвезли в травмпункт, – говорит он. – И теперь я сижу здесь, с тобой. – Мо поднимает на него глаза, а он улыбается ей вымученной, кривоватой улыбкой. Вытягивает руки, обхватывает ладони Мо целиком и добавляет: – И это не повторится.
– Спасибо, – говорит она.
– Пожалуйста. – Он выпускает ее руки, откидывается на спинку стула.
Мо устало облокачивается на стол.
– Откуда вы знали, в какую сторону идти? – спрашивает она.
