— Все на деньги меряешь? — Кудинову стало противно. Он с трудом скрывал отвращение к этому балбесу.
— Конечно! Если бы я знал… Думал, отвык он, вот и брыкается… А он заложил, продал.
— Продал? — усмехнулся Кудинов. — Ну ладно. Пока на первый раз у меня к вам все.
— А мать знает, где я? Хотя теперь, конечно, вся улица знает. Трое вели… Все смотреть сбежались. Радуются…
— Я ее вызвал на завтра и еще не видел.
— Плачет небось… Передачу-то разрешите? Без передачи-то тоже сидеть нет интересу, на баланде…
— А Маркина бить был интерес? Подписывай. — Кудинов увидел, как Бельский потянулся к его ручке, невольно отодвинул ее и указал на другую — в стакане. — Подписал? Курченко, уведите Бельского и приведите сюда Маркина. Чтоб не виделись.
Бельский остановился. Губы его изобразили что-то похожее на улыбку.
— Значит, и он? Сидит? Пусть! Узнает, гаденыш, как дружить с милицией. Как верить ей! Пусть!
Кудинов отвернулся и молчал.
— Шагай, шагай… — ткнул Бельского в плечо Курченко. — Губы-то распустил… Тюря!
Когда Маркин замер на секунду в дверях, Кудинова поразило его лицо: умное, нервное, с огромным синяком, который съехал со лба на бровь и расплылся там фиолетовой кляксой. Из этой кляксы на следователя смотрели большие черные глаза подростка.
— Садитесь, — сказал Кудинов.
Маркин вздрогнул.
— Гражданин Маркин Дмитрий Васильевич? С вами говорит следователь, которому поручили вести ваше дело. Будем знакомы — Кудинов.
— За что вы меня схватили, за что? — не дослушав, выдохнул Маркин, и нижняя челюсть у него затряслась.
Кудинов растерялся и не нашел ничего лучшего, как печально улыбнуться.
— Я вас не хватал. Я как раз и хочу разобраться, насколько правильно вы были арестованы.
— Я же не предатель! Я хотел как лучше! Меня же обманули! Мы с Ковалевым договорились! Позовите Ковалева, он вам все объяснит. Где он? — Маркин вскочил.
— Погоди. — Окончательно теряя следовательскую невозмутимость, Кудинов резко поднялся и усадил Маркина за плечи обратно на стул. — Почему ты думаешь, что только Ковалев тебе поверит? Откуда ты его знаешь?
Курченко подал Маркину стакан воды. Маркин торопливо глотал воду и быстро отвечал на вопросы следователя.
Да, он, Маркин, знает Ковалева. Да, он относится к Ковалеву хорошо. Нет, никаких денежных дел между ними не было. Да, Ковалев через своего знакомого, гравера Посошкова, устроил Маркина учеником на завод. На той неделе ему присвоили четвертый разряд.
Да, Маркин знает профессора Васина, он живет с ним в одном подъезде. Да, в прошлом году он подделал ключ к двери профессора Васина. Подделал очень просто: выпилил из болванки по оттиску на пластилине. Оттиск он снял с ключа домработницы профессора. Хотел забраться в квартиру. Кто подговорил его? Это Бельский заставил его лезть.
Нет, чем кончилось, ни Бельский, ни другие ребята не знают. По просьбе Ковалева профессор Васин обещал никому ничего не говорить. Маркин тогда пропускал уроки в школе, отстал, прятался с Бельским и другими ребятами на чердаке, курил.
Ковалев поступил очень просто — привел тогда Маркина к профессору, заставил вынуть ключ и показать, как он легко отпирает дверь. Маркин плакал от стыда, но показывал, отпирал дверь при всех. И тут же всем рассказал и про двойки в школе и про чердак. На другой день Ковалев с дворником одну дверь на чердак забили, другую заперли на большой замок, а пожарную лестницу обили досками, и по ней стало невозможно лазить.
С Бельским Ковалев тоже много разговаривал, водил его на завод, но тому на заводе не понравилось — очень уж грязно там и воняет. И вставать надо рано. Бельский плакался матери, и она разжалобилась, сказала, чтоб год еще дома побыл, успеет, еще наработается. А отца у Бельского нет…
Кудинов подробно записал все, что относилось к прошлогодней истории Маркина с подделкой ключа и роли, которую сыграл в этой истории Ковалев. Он задал несколько вопросов, уточнил все подробно и только после этого перешел к допросу о событиях, которые произошли на днях. Вот что выяснилось, если верить показаниям Маркина.
В субботу после работы Маркин, наскоро перекусив, вышел из дому и направился к Посошкову. Павел Иванович Посошков был единственным гравером на заводе. Он уже старичок, решил сделать способного подростка своим помощником и преемником весьма редкой своей профессии. На заводе они занимались тяжелой гравировкой, делали металлические формы для кокильного литья. А дома Посошков занимался гравировкой по цветным металлам, в основном художественной работой. Маркин так увлекся этим делом и так был занят, что совсем не появлялся во дворе.