Романов слушал его с изумлением. Так горячо Яхонтов не говорил никогда. Временами ему казалось, что Яхонтов прав, даже очень прав, но согласиться с ним он уже не мог, не мог потому, что Яхонтов был… Яхонтов. Все возмущалось внутри.
У Романова разболелась голова. Ему надо было по-быть одному. Он на минуту закрыл глаза, потер лоб.
— Знаете, не время сейчас все это обсуждать.
— Что ж, вы правы. Говорить так у нас теперь стало не принято, — покачал Яхонтов головой и грустно улыбнулся. — Не положено. Даже с убийцами мы обязаны теперь играть в демократию.
— Знаете… Ладно. Идите. Там Кудинов и эти… Ждут вас. И мне тоже потом напишите объяснение.
Яхонтов вздохнул и вышел. Навстречу ему поднялась забытая им в коридоре женщина с ребенком. Следователь взглянул на нее, нахмурился, потом вспомнил:
— А… Все в порядке. Муж дома. Иди. Да хорошенько за ним поглядывай. — Он прошел к Кудинову.
Там все стояли и ждали его.
— Садитесь, — пригласил Кудинов.
Яхонтов сел.
Кудинов очень устал.
Может, именно поэтому он не испытывал никакого волнения. Он просто молчал и думал, смотрел на «мастера симфоний», смотрел серьезно и сосредоточенно.
— Что ж, — не выдержал и усмехнулся Яхонтов. — Начинай, допрашивай…
Глаза их встретились.
— Допрашивать вас я не буду и не имею права. Я по делу Маркина могу только просить вашего объяснения. По поручению партийного бюро я могу вас только спрашивать. Вы согласны дать объяснения и ответить своим товарищам по партийной организации?
— Я всегда готов отвечать на вопросы как гражданин и как коммунист.
— Вот и хорошо. Я так и думал. На собрании вы говорили о своем непосредственном участии в аресте Маркина и Бельского в чужой квартире. Что они делали, когда вы вошли?
— Крали, — слабо улыбнулся Яхонтов. Вопрос показался ему глупым.
— Какие предметы?
— Дамские туфли.
— Почему вы думаете, что они эти туфли крали? Они что, держали их в руках, прятали себе за пазуху или в карманы?
— Держали в руках.
— Вы хорошо помните, какие это были туфли?
«Решил на деталях путать? Странно… — подумал Яхонтов. — Зачем?.. Что ему даст, если я и ошибусь? Как хорошо, что я подробно расспросил бабку!»
— Дамские, черные, лакированные, на высоких каблуках, тридцать шестой размер. Очень хорошо помню.
— Вы потом не откажетесь?
— Здесь столько свидетелей, — окидывая глазами Бокалова, Скорнякова, Курченко и других, попробовал пошутить Яхонтов.
Однако шутку его не приняли.
Никто не улыбнулся, и разрядки не произошло. Все глядели на него и молчали.
«Ну Скорняков… я ему опасен. А Бокалов? Кудинов? Эти? Им-то до Маркина что? Или у Скорнякова есть рука, а я не знаю?»
— И что же? Пару этих туфель держали одновременно и Маркин и Бельский?
«И этот… перед ними выслуживается, — вскинул он глаза на Кудинова. — Да, видно, у него рука, и я буду бит!» Яхонтов, с трудом сосредоточиваясь на вопросе, ответил:
— Бельский держал в руках одну туфлю, а Маркин, кажется, вторую. — Яхонтов заколебался и подумал: «А может, я не уловил в этой истории какой-то важной пружины?»
— Это вам кажется или вы точно помните? — деловито спросил Кудинов.
— Какое значение имеют туфли? — Яхонтов возмутился. — Ты по существу дела спрашивай!
— Так-так… Значит, вы не решаетесь ответить на этот вопрос? Вы точно помните?
Яхонтова выводило из равновесия это деловитое спокойствие Кудинова, словно этот мальчишка заранее знал нечто такое, что неизбежно погубит его, многоопытного следователя.
— А вот хозяйка квартиры показывает, — Кудинов придвинул листы, как бы приглашая Яхонтова удостовериться, — что правую туфлю, когда она в субботу пришла домой, она обнаружила на своем месте. Вы ее туда не клали? Может быть, Сафронов? Милиционер? Понятые? Нет? Не припоминаете? Но ведь, кроме вас троих и Маркина с Бельским, до ее прихода в квартире никого не было.
— Простите, я ошибся. Теперь я определенно вспоминаю, что Бельский стоял у окна и держал в правой опущенной руке туфлю.
— Так-так. Что же, он стоял и смотрел, как вы входите?
«Мое «так-так» повторяет! А я еще его учил. Рад, скотина, дорвался!»
Яхонтов с горечью глянул на Кудинова:
— Да, стоял и смотрел! И не танцевал от радости!
— А Маркин в этот момент тоже стоял, смотрел, как вы входите? Или, быть может, он сидел или даже лежал?
— Лежал.
— На полу?
— На полу.
— Вы не волнуйтесь. Я просто спрашиваю. Что же Маркин делал на полу?
— Не знаю.
— Но вы совсем недавно утверждали, что Маркин в момент вашего появления крал туфлю, которая лежала в шкафу. Непонятно, зачем, если он действительно это делал, он лег на пол. Может быть, он их не крал и вы тогда ошиблись?
«Э-э!.. Да они обеляют не себя, а Маркина! — понял Яхонтов, и в голову ему пришла страшная догадка: — А вдруг связи у родителей Маркина и они ждут, когда я на нем сломаю зубы! Да, кажется, я попал в положение… Но ничего, еще посмотрим!..» Яхонтов задумался, старался вспомнить, где же он слышал эту проклятую фамилию «Маркин»: в министерстве? главном управлении? областном? Но где-то в этих кругах он ее слышал.
— Я жду ответа, Яхонтов.
— Я сам удивился, зачем он валяется на полу.
Все молчали.